Пригласить Робби сыграть в бильярд после тяжёлой смены кажется Деннису хорошей идеей. Ровно до тех пор, пока Майкл не решает лично заняться улучшением его техники.

— Я бы не советовал тебе влюбляться, — просит Луис так, словно это всецело зависит исключительно от Леона, — одно разочарование, да боль. Оно тебе надо, агент Кеннеди?

Леон никогда не производил впечатление парня, которому стоит протянуть спасительную руку, а потому и глядел на неё из раза в раз скептически. Безусловно, стабильные отказы сопровождались любезностями, натянутыми поверх неискренней улыбки, но факт оставался сухим фактом, констатирующим ничто иное, как собственноручно выведенную кровью и потом заповедь: Леон не нуждается в помощи. Луис так не считает.

Джон наблюдал за ним слишком часто, чтобы верить в собственные оправдания, стремительно перетекающие из банального «заняться больше нечем» во вполне себе явственно ощутимое «я беспокоюсь за этого мерзавца». Марстону подобные озарения стоили всех невнушительных остатков растерянной накануне гордости, когда Артур силком вытащил его с того света, попутно умудрившись до кучи бесстыдно попенять. Но от себя не убежишь, так ведь?