Просто ли убивать драконов? По личному опыту Гарри готов с уверенностью заявить, что нет. Проще ли найти себе место в изменившемся мире, к жизни в котором тебя никто не готовил? Опять же, по личному опыту, гораздо труднее...

Глядя на пьяно шатающегося Поттера, неаккуратно обмотанного мишурой и бормочущего не самые пристойные ругательства в попытках заставить бледно-голубое свечение вокруг пальцев оформиться скачущей лошадью, Северус допускает мысль, что, может быть, он действительно умер, а всё происходящее – просто наказание за ошибки молодости. Или награда за жертвы зрелости. Он пока и сам не в силах определить.

Безнадёжная, полная непроглядного отчаяния осень две тысячи второго кусает за щёки, хмурится кудрявыми тучами и неспешно затекает в серые послевоенные будни чужой липкой кровью. Северус ничего не ждёт, ни на что не надеется и, честно говоря, уже ни во что не верит. Ну, почти. Вера в мальчика-который-всё-порешает не в счёт – это и не вера даже, константа, вокруг которой он с упорством колющейся о кактус мыши собирается строить уже вторую свою жизнь. Если, конечно, он умудрится её сохранить

«Джон Долиш и компания психически неуравновешенных» – так бы Джон, если бы его вдруг спросили, назвал книгу про свой фантастический послевоенный опыт. Повезло ещё, что он не имел склонности задаваться лишними и неуставными вопросами, а то пришлось бы столкнуться с рядом неожиданных и сложных откровений. И запивать второй за день умиротворяющий бальзам коньяком, как Кингсли.

Помнится, в свои милейшие 20 лет Северус почти клялся, что никогда в жизни больше не будет связываться с двумя вещами: Поттером и британским министерством. В свои абстрактные «за 40» он, отпрыгивая на другую половину узкого коридора Аврората и не без труда уворачиваясь от летящего куда-то в плечо поттеровского инсендио, думает, что, наверное, пора прекратить зарекаться. Впрочем, горбатого даже могила не исправляет – проверено личным опытом. Его и Поттера, конечно, тоже.