Виктор – подпольный учёный в Зауне. Скупает краденое, матерится, балуется мерцанием. Джейс Таллис – блистательный изобретатель из Пилтовера, не создавший ничего нового после триумфального запуска хекс-врат 10 лет назад. Джейс отправляется в Заун в надежде найти учёного-самоучку и попросить его о помощи в исследованиях, но попадает в плен к банде криминальных подростков, которую возглавляет Виктор. Мерцание тем временем поглощает мрачный Заун и тянет липкие щупальца к сияющему Пилтоверу.

– Ты уже трижды сказал «Я» и ни одного слова – о Рико, – голос Гето звучал раздражённо. Он снова задёргал плечом, чтобы скинуть с себя прилипшего к нему Сатору, и оторвал его руки от своей талии. Годжо послушно отцепился от него и наклонился вперёд, положил предплечья на колени. Гето хотел было встать – Годжо опустил тёплую ладонь на его бедро, прося остаться. Тот сел обратно: не столько потому, что хотел продолжения этого разговора, сколько из-за отсутствия сил на сопротивление.

– Ты не достоин. Ты не заслужил. Ты слишком плохой, чтобы дать тебе такую малость. Ты ощущаешь его, предатель? Всепоглощающий ужас? Такая жестокая, горькая смерть – от рук того, кого ты любил. Возможно, у тебя уже начался отёк мозга. Скоро остановится твоё подлое, лживое сердце. Ты исчезнешь, понимаешь? Всё, что ты знал, помнил и любил, во что ты верил, что ненавидел – не останется ничего. Ты не переродишься в бабочку, не попадёшь ни в Ад, ни в Рай. Ты просто исчезнешь, Вандер. Раз и навсегда.

– Это не грустно. Не грустно, – Воланд касается его плеча и уходит, становясь тёмным пятном на краю зрения. Он нереален и реальнее всех живых одновременно, и это короткое аккуратное прикосновение к телу, что отвыкло от ласки за время пыток в НКВД и психиатрической лечебнице, причиняет Мастеру ощутимую душевную боль.

Он ушёл из «Мефисто», а Воланд пришёл к нему домой – уязвлённый, растерянный, в кои то веки не имеющий продуманного на несколько шагов вперёд плана действий, и Мастер понял. Понял, что чёткие линии, ограничивавшие структуру их потенциальных отношений до этого момента, поломались, пересеклись, закрутились в хаотичном танце, как прутья кованой решётки при немыслимо высокой температуре, и структура рассыпалась.