Казутора вообще понятия не имеет, как это произошло. В какой момент в жизни, ему стали интересны голубые лагуны, небольшие шрамы на боках от драк, разбитое сердце и эти черные кудри.

Сугавара всегда знал, что с ним что-то не так. Всегда. Когда он стоял перед зеркалом, и с самого детства, его тянуло блевать от собственного вида. Когда в девять лет он искренне возненавидел своих братьев и сестер, потому что он им не родитель. Не он должен заботится о них. Когда в тринадцать лет он начал мечтать о смерти.

Бренность жизни, иногда, приводит думы этого мира к осязанию точки пространства, где нет ничего, кроме ваших собственных мыслей. Одиночество. И Чуя не знает, почему он задумывается об этом в тот момент, когда, вроде бы, совершенно не один.

Дазаю всегда казалось, что Токио — самый грязный город Японии. Возможно, кто-нибудь сказал бы, что это не так. Токио — самый прекрасный город. Он как сердце: организм без него не выживет. Это Токио перекачивает кровь, Токио — это и сердце, и мозг Японии. Но эти люди были бы не правы. Токио — лишь кусок земли, на котором живут люди, именуя это место домом.