Ганнибал, которого знает Уилл, лежащий сейчас на диком пляже с синими губами и дрожащими конечностями, замерзающий, и тот маленький неправильный мальчик, который остался один тёмной зимней ночью, потерявший всё, что имел, — это две кульминации какого-то сумасшедшего квантового развития, которые были вплетены в гобелен судьбы Ганнибала ещё до его появления на свет, и он не посмеет не пройти их обеих. Не теперь, когда ему есть что терять и когда его есть кому терять.

Уилл так долго бежал от себя, от Ганнибала, от своего будущего и прошлого сразу, так сильно отрицал в себе всё то правдивое и тёмное, что не заметил, как оказался перед этим; с повинной, стоя прямо на коленях у алтаря, смощенного из перьев, костей и бьющихся сердец.

— Ты можешь полностью раздеться, но не снимать цацки? — спрашивает прямо, теряется сам в своём настрое, но верит, что если вдруг — его подхватят и поведут дальше. — Я... слишком пиздато Настя навешала на тебя всего, я хочу подольше посмотреть. Арсений не видит выражения лица и тела спереди, но уверен, что сейчас Антон густо сглатывает и намеренно убирает руки из карманов джинсов на комод. (после красной фотосессии)

простая теперь правда: они вместе уедут к себе домой, где Арсений будет заваривать себе кофе, а Шасту чёрный чай с лимоном, вместе выберут фильм, под который заснут в обнимку — это стоит дороже любой машины Матвиенко, и сейчас это есть. иногда хочется дать самому себе леща за лирику, но Антон так дико это всё ценит до любой мелочи, что не стыдно будет и на всю улицу проорать — дали б возможность. (про умение любить и быть любимым. ведь нет ничего важнее)

Арсений, залюбленный чуть ли не до блеска, принимающий себя и их до конца, уверенный в том, что завтра проснётся на родном плече в их квартире, звонко хохочет с выпендрежа Димки, часто поглядывает на Антона, наверняка зная, о чём тот думает, и если бы такого Арсения показали Шасту два года назад, поставив перед фактом — «вы это друг с другом сами сделали, ты прикинь? вы смогли дойти до этой точки, братан, да вами гордиться стоит», Антон бы вряд ли поверил. (перед 100ми контактами)