Этот юноша, что долгие годы звался Ши Минцзином, сейчас слышал от своего драгоценного золотца обращение к нему, обращение по настоящему имени. — Бинань…

Лениво разлегшаяся на траве Цайбао чуть дернула ухом, когда её накрыла тень от руки. Чу Ваньнин провел пальцем по лбу и меж ушей кошечки, затем опустил ладонь на её мягкую цветную шерстку и продолжил гладить по спине, осторожно, раз за разом. Цайбао довольно мурлыкнула и перевернулась, подставляя Юйхэну свое пузико. — Учитель, - Тихий голос окликнул мужчину в белоснежных одеяниях, отрывая его от мыслей и заставляя поднять на себя яркие карие фениксовы глаза,-Рад видеть вас в добром здравии.

…Сейчас все мертвы. Даже сам Тасянь-Цзюнь. Этот лекарь дал ему второй шанс. Дал ему любовь. Грешный перед всем миром монарх вновь мог быть слабым в руках Хуа Бинаня. Он мог горько рассказывать ему о несбывшихся мечтах, сожалениях и обещаниях, что он давал матери. Он мог плакать сколько угодно и ни разу не заикнуться о ненависти. Наконец он полюбил. До смерти полюбил.