Пройдя через пламя сражений и пыль дорог, все прежние мысли, поступки и стремления утратили смысл. В сознании осталось лишь одно имя — «Ваньнин».

Се Ляню больше всего на свете хотелось почувствовать что он чей-то: не давний знакомый, не проходящий мимо неудачник или неизвестный даочжан, а кто-то, кто принадлежит кому-то и кто владеет кем-то. Точнее, тут будут неуместны такие местоимения. Он хотел почувствовать себя принадлежащим Сань Лану. Хотел назвать его “своим”. —Прошу, нет, умоляю: не сдерживайся.—Что за забавная сцена: божество словно преподносит молитвенную просьбу демону.