Мужчина убирает руку от лица, зачесывая длинные волосы на макушке по привычке чуть назад и за уши, делая глубокий вдох и, усталыми глазами глядя на бумаги перед собой, мягко берет рядом лежащую шариковую ручку и несколько раз тихо стучит ею по тому же хрупкому на вид стеклянному столу. Его задумчивость в мгновение рассеивается, когда Нам гю резко поднимает взгляд на какую-то неизвестную ему персону, подходящую к его столу. Нам гю слегка поднимает бровь и, глядя прямо в лицо незнакомцу, молчит.

Намгю уснул на несколько минут, а затем резко и слегка испуганно открывает глаза от звука удара чего-то об жесткий пол совсем рядом с ним. Он поднимает взгляд и отрывает лицо от парты, видя знакомые до рвоты фиолетового цвета волосы и разве что немного красивую, по мнению Намгю, физиономию Субона. Хотя рожа Таноса ему нравится. Она довольно выразительна и с ракурса, в котором находится Намгю, выглядит превосходно. Он в жизни не признается в этом даже себе, а Субону тем более знать необязательно.

В глазах Калима на секунду меркнет, когда он видит, как Джамиль поворачивается с широко распахнутыми глазами, все еще держа руки на груди, смотря ему в глаза. И тогда Калим понимает - молчать нельзя.

За всю жизнь Джамилю не было так хорошо в компании своего хозяина. Пусть и не совсем в адеквате, но слушая его запинающийся голос, читающий красивую сказку, проблемы забывались

Мицури смогла внедрить капли жизни в серую жизнь Обаная. А вообще, если бы запах, привычки, предпочтения, характер и сама Канроджи была бы смертью, Обанай был бы не против умереть.