— Между нами что-то есть? — Еын спрашивает это на одном дыхании и громко складывает вязкий ком, который беспощадно царапает ей горло. — О чём ты, Еын? — старшая непонимающе смотрит на девушку. — Об этом, — Чан лезет в карман на своей юбки и достаёт оттуда самодельную валентинку. Это аккуратно вырезанное из картона красное сердечко. На нём написанной от руки, чёрной гелиевой ручкой, виднеется надпись «Будешь моей валентинкой, щеночек?», а в конце улыбающийся смайлик. — Это ведь твоё, онни.

сынмин весь запыхавшийся бежит последние пару ступенек по лестнице, крепко хватаясь за перила на поворотах. он переступает последнюю ступеньку на ходу толкая дверь и оказывается на крыше небольшого здания. он тяжело дышит, лицо красное и со лба стекают небольшие капельки пота. всё это время он яростно бежал от них — ёкаев.

сынмин мнётся на месте, смотря по сторонам, а потом и на парня снизу: — ты точно уверен? — да. — а если кто-то приедет ещё? — уйдём на другой край берега. — а если вода холодная? — сынмин, сейчас на улице плюс двадцать два градуса. хватит мять свои аппетитные булки и спускайся сюда! — хёнджин ухмыляется и знает, что щёки младшего немного краснеют пусть он и не видит это сквозь темноту.

— не хочешь попросить у меня прощения? готов принять натурой. — вновь эта кошачья ухмылка и пронзающий до дрожи взгляд, — а что? — минхо делает удивлённое лицо, — я чист и невинен, — он проталкивает колено между чужих ног, сильнее вжимая младшего в кафельную поверхность, — руки же не считаются?

Джисон прогулки любит, Хёнджин — ненавидит.