Иногда он не реагирует, даже не смотрит, просит красного от злости Иззи выпроводить переливающегося трелью Стида (дурацкий фальцет) и уходит в каюту, ни разу не обернувшись. Этакое переосмысление Орфея и Эвридики, где хэппи энд — выжить самому. А еще иногда он почти плачет и отчитывает. Говорит: «Ты ушел, когда был всем, что я когда-либо хотел». Давится: «Я не могу тебе доверять больше». Вопрошает: «Как же ты мог меня оставить?»

- Ненавижу, когда ты болеешь. – фыркает Юра и достает из пакета одну из десяти своих кружек с тиграми. – Заебал.

- Вить… - начинает Юри, - можно больше не переживать за лед. Грустно добавляет: - Вить, я ушел. Эти слова не вызывают привычной агрессии. Никифоров молча ставит кружку с кофе перед парнем и садится напротив него. - Да, я помню. Тебя нет. - Меня нет. – Подтверждает Кацуки и делает глоток. Три кусочка сахара. Все так, как он любит.

Важные дни для Сэма хранятся у него в памяти.