– Это кристаллы драконьей крови. Я купил их для тебя, потому что они согревают зимой. А ещё они чувствуют духовную энергию, и если хозяин, эм, – Мо Жань отвёл смущённый взгляд и замялся, подбирая слова: – ... возбуждён, то они светятся. – С твоим кулоном что-то не так. – Почему? – Он светится постоянно.

Чу Ваньнин ни в коем случае не злопамятный, но студентов в свой воображаемый список добавил. В этот раз не карандашом и даже не ручкой. Перманентным маркером, чтоб их всех.

У Джисона на носу выпуск их первого альбома, а он, будь проклят тот день, соглашается поехать в Сеул на какие-то бессмысленные лекции. И в планах у него – не подраться с Хёнджином и написать олимпиаду лучше него. Что точно не входило в планы, так это внезапная и необъяснимая влюблённость в парня, о котором он знает до обидного мало.

Ау, в котором Минхо крутит ватки, режет бинты и шутит с серьёзным лицом, а Джисон выглядит бледнее смерти, не понимает сарказма и закатывает истерики, стоит только упомянуть о том, что ему нужно сесть в инвалидное кресло. – Да чё ты ломаешься, а? Когда ещё в коляске по больничке покатаешься? – Вот сам садись и катись, куда хочешь.

Минхо с детства мечтал стать героем. Не таким, как Чан, всегда готовым спешить на помощь каждой нуждающейся букашке. Он хотел надирать задницы злодеям и терпеть не мог глупые законы, запрещающие убивать даже самых опасных преступников. А когда он в свои двадцать пять, будучи на третьей строчке в топе профессиональных героев и имея практически всё, о чём только смел мечтать, беспомощно наблюдал, как Джисона похищают какие-то мудаки, то думал лишь о том, что срать он хотел на все клятвы «не убей».