Год прошёл после смерти Вари и Левченко. Дороги судеб Шарапова и Жеглова окончательно развернули их по разные стороны. Можно было бы и дальше утопать в сожалениях и обидах если бы на Москву не обрушился ряд зверских убийств. Но клубок событий и чувств должен быть распутан...

Пуля — дура, да сон не солдатский.

Вечер, Москва, гроза и летний дождь в лицо. Босиком по песку набережной, последний трамвай, звонкий смех, и в отражении глаз мы вновь юны.

Позорная смерть — далеко не конец истории. Кто бы мог подумать что судьба даст шанс на искупление. Конечно, прошлое уже не изменить, но кто сказал что нельзя вернуться к святому месту воспоминаний?

Живописная русская зима за гудящими от метели стёклами мчалась, открывая перед глазами новый ракурс полотна лесного пейзажа. В синеватом свете сидели двое. Сидели, вслушиваясь в ровное дыхание одного и рваное, заходящееся в промозглой дрожи, другого, нарушаемое только характерным грохотом колёс об полосы рельс. Заваренная лапша медленно, но уверенно остывала. В то время как довольно уютную тишину разрушил тихий, несколько хрипловатый голос, задавший вопрос: — Ну и зачем ты полез в ту прорубь?