В темноте не вижу, но по голосу отчетливо понимаю: она улыбается.

Он устал, он чертовски устал, и ему совершенно необходимо выпить пару (десятков) бокалов виски прямо сейчас, иначе он сорвётся. Испытывать свои нервы на прочность не хочется, равно как и отстирывать брызги крови от белой одежды, да и терпеть ноющую боль в сбитых костяшках – дело не самое приятное.

Все течет, все изменяется – кажется, так говорили человеческие философы? Впрочем, уже неважно. Мир не задумывается над словами кого бы то ни было – ни долгожителей, ни представителей маложивущих рас. Он просто продолжает свое неумолимое движение по спирали, чтобы на одном из витков достигнуть пика и рассыпаться снопом искр, которые дадут начало новому кругу. И кто знает, удастся ли генералу застать его.

Он дышит устало, жадно, словно пытается вместе с глотками воздуха напиться тишиной и покоем, которых уже никогда не обретет.

Кевин Дирк улыбается, когда слышит за спиной тяжёлые шаркающие шаги. Он колдует над старенькой кофемашиной, делает себе кофе, который, несмотря на свои отвратительные вкусовые качества, уже вошёл в привычку. Утро понедельника в полицейском участке просто невозможно пережить без стаканчика американо, хотя бы и самого паршивого.