Йост не подпустит. Йост будет бить: больно, жестоко, с неприсущим ему холодом. Как будто ему наплевать, как будто не жалко. Лишь бы Аггу не приближался на опасно близкое расстояние. А тому только и дай повод — уже переступит черту, окинув надменным взглядом и ожидая, когда же Йост поймет, что эти жалкие выходки с Августом не прокатят.

Ради настоящего Йоста Август проебет все. Лишь бы он всегда таким оставался. Лишь бы никогда не закрывался, не боялся быть искренним, не прятался от чувств и не убивал себя, не наказывал. Таким Йост был в прошлом. Таким был без Августа. И он теперь никогда не позволит себе уйти, зная, насколько Йост в нем нуждается.

— Я люблю тебя, — буднично. Как будто говорит про погоду. Вполне в стиле Аггу. Йост настораживается. — Ты че это? — приподнимает голову, чтобы посмотреть в его глаза. — Давно не говорил. — Ты вообще этого не говорил. — Значит, пришло время.

Холландер сжал в кулаки руки, прокручивая в голове вопросы, которые следовало задать, чтобы разъяснить ситуацию. Стоило подвести к разговору осторожно, и он действительно хотел, но, видимо, на нервах забыл все, что собирался сказать, и выпалил лишь: — У тебя есть девушка? Это было самое идиотское начало диалога, которое Шейн только мог придумать. Илья моргнул, явно не ожидавший такого вопроса. — В каждом городе по одной. А что? Ублюдок. Просто конченный мудак. Шейну стоило выгнать его.

Останься в каждой моей конченной песне, в каждом глупом сообщении с тысячей намеков на то, что ты все еще важен. Останься на дне бутылки водки и пачки из-под сигарет, в каждом до скрипа зубов фальшивом «люблю», сказанном не тебе.