Ради настоящего Йоста Август проебет все. Лишь бы он всегда таким оставался. Лишь бы никогда не закрывался, не боялся быть искренним, не прятался от чувств и не убивал себя, не наказывал. Таким Йост был в прошлом. Таким был без Августа. И он теперь никогда не позволит себе уйти, зная, насколько Йост в нем нуждается.

Йост не подпустит. Йост будет бить: больно, жестоко, с неприсущим ему холодом. Как будто ему наплевать, как будто не жалко. Лишь бы Аггу не приближался на опасно близкое расстояние. А тому только и дай повод — уже переступит черту, окинув надменным взглядом и ожидая, когда же Йост поймет, что эти жалкие выходки с Августом не прокатят.

Холландер сжал в кулаки руки, прокручивая в голове вопросы, которые следовало задать, чтобы разъяснить ситуацию. Стоило подвести к разговору осторожно, и он действительно хотел, но, видимо, на нервах забыл все, что собирался сказать, и выпалил лишь: — У тебя есть девушка? Это было самое идиотское начало диалога, которое Шейн только мог придумать. Илья моргнул, явно не ожидавший такого вопроса. — В каждом городе по одной. А что? Ублюдок. Просто конченный мудак. Шейну стоило выгнать его.

И каждый раз побеждая вбрасывания, каждый раз, когда Бостон с разгромным счетом обходил Монреаль, когда Илья почти смеялся Шейну в лицо и провоцировал своей напускной радостью, он все равно неизменно оставался в числе проигравших. У Шейна Холландера было все то, о чем Илья Розанов мог только стыдливо мечтать, скрывая это от всех. И на это не влияли достижения в спорте. Что бы там ни было между ними на льду — Розанов все время оставался на шаг позади Холландера.