Зимой в этом городе, особенно по воскресеньям, просыпаешься под звон бесчисленных колоколов, точно за кисеей позвякивает на серебряном подносе гигантский чайный сервиз в жемчужном небе. Распахиваешь окно, и комнату вмиг затопляет та уличная, наполненная колокольным гулом дымка, которая частью сырой кислород, частью кофе и молитвы. Неважно, какие таблетки и сколько надо проглотить в это утро, — ты понимаешь, что не всё кончено. Неважно и насколько ты автономен, сколько раз тебя предавали, насколько досконально и удручающе твоё представление о себе, — тут допускаешь, что ещё есть надежда, по меньшей мере — будущее. — Иосиф Бродский, «Набережная неисцелимых»