Денис ловил себя на мысли, что отыгрывается за всю свою дерьмовую жизнь: за рак, за стресс, за участливую, но равнодушную мать. Да он в посмертии, в ебанном лимбе, живет лучше, чем при жизни. И косо на него никто не посмотрит, хоть в шубе ходи на голое тело, хоть в воде трахайся, бесплатное шоу для мавок никто не отменял. Как ты живешь, сынок? Хорошо, мам, живу, пью джюс, оранжад, поебываюсь с тем самым журналистом из МГУ, который тебе так не нравился.

Кольцов смотрит побитой собакой, но Титов тонет в этом взгляде, во всем том невысказанном, больном, что плещется на дне этого омута.

Рейган тушит сигарету, взлохмачивая волосы у затылка Кагеямы — позволяя себе вольность — на секунду коснуться холодными пальцами промежутка шеи.

Я Скотт Пилигрим, и я знаю, как это произошло.

Когда одна бесконечность сливается с другой, то остается одна, единая бесконечность.