В очередном городе наступает ночь.

— Нет! Не трогай меня! Помогите! Прошу! Сынмин! Сынмин! — Чонин рыдал и дрожал всем телом, зовя на помощь своего любимого. Но Сынмин его не слышал. — Сынмин! Помоги! ..... Он уже в сотый раз звонил ему. «Вызываемый абонент временно недоступен, перезвоните позже». «Я же любил тебя, Сынмин...» — Где же ты, лисёнок мой?..

Ёнджун, блять, не слепой. Ёнджун видит свежие синеватые отметины на бледных бёдрах, опоясывающие запястья гематомы и тускнеющий с каждым днём безжизненный взгляд Бомгю. А тот всё продолжает хранить молчание, лишь отмахиваясь: "Всё обоюдно, хён. Всё по согласию."

Ошибки прошлого не горят и любят бить под дых. Поодиночке с ними не справиться, но вопрос в другом - как снова быть вместе после громкого молчания и тихих криков?

Пока все думают о триумфе, Акулы уже знают вкус победы. И они утрут нос всем, кто забыл, с кем на самом деле соревнуется.

Джисон всегда думал, что Минхо – это вообще другая лига. Минхо талантливый, красивый, успешный и всё-всё-всё на свете. Они просто существуют в разных вселенных, даже когда пересекаются в одной танцевальной студии; с этим ничего не поделаешь. И Джисон сам, если честно, не заметил, как пропал. А когда очнулся, понял, что не хочет выбираться. Ни из влюблённости этой своей ебучей, ни из анорексии. Но из анорексии, конечно, в первую очередь.

Все близкие друзья Чхве Бомгю знают о его трагедии. Тэхён к ним не относится, и нет, он понятия не имел, во что ввязывается, когда полгода назад мельком увидел необычайно красивого парня, о котором уже не смог забыть. Он не знал о тонких белых шрамах на чужих запястьях, о потоках слёз, о беззвучных криках и медленно затягивающейся на шее петле отчаяния. Не знал, пока не увидел того же парня вновь и не решил позвать его на свидание. Теперь он уже точно не сможет забыть или оставить его.

он вскрикивает, когда до его плеча дотрагиваются. чонин в спешке одёргивает чужую руку, стараясь привести дыхание в норму и не упасть в обморок от ужасного прикосновения.