Чонгук должен был охранять его тело, а не спасать душу.

Прошёл год с тех пор, как Ким Тэхён заплатил за ужин Чонгука одним печальным, омраченным для него по нескольким причинам вечером. Держать скелеты в шкафу для него теперь всё сложнее - вихрь кружева, блесток и атласа просился наружу. Чонгук же как ветер, что подгонял и взмывал ввысь пожухлые листья, настойчиво подталкивал погрязшего в сомнениях Тэхёна в спину.

-Прости, пожалуйста, но сын сильно ударил по мочевому, я отойду,- заливаясь румянцем, шепнул омега напротив и, не дождавшись ответа, прошмыгнул в сторону туалета, придерживая рукой живот. Чонгук хмыкнул про себя, подмечая, что омега очень красив. Даже в этом огромным до безобразия пуховике, с животом, и с висевшими у рукавов,как у детей, варежками на резинках. Но больше его удивило то, что он был один, и пахло от него только одним природным запахом. Где альфа?

О месячных омег принято молчать, скрывать от альф как что-то постыдное и неестественное. У Тэхена они начались, а Чонгук просто Чонгук.

«...и вмиг я забыл, о чём говорил, когда увидел это чудо с небесно-голубыми глазами у двери своей аудитории»