Преподавать иностранный язык - работа не из лёгких, но Минхо нравится. Он любит своих учеников, хотя может жаловаться на них часами, любит свою школу, любит сам процесс. Вот только если с английским языком проблем у него нет, то нахождение общего языка с новым преподавателем вызывает трудности. Ведь он с самого появления бесит до скрипа зубов и грозится пошатнуть его авторитет, чего Минхо допускать не намерен

Помочь найти смысл жизни призраку симпатичного парня из другой школы? А разве у Джисона есть выбор? Конечно, нет. Ему ведь своих проблем не хватает, так что давайте сразу десять!

На первый взгляд, в двадцать пять лет у Минхо всё прекрасно сложилось: есть образование, неплохая работа, жильё и превосходное здоровье. Но почему ему перманентно плохо? Он не знает, зачем ему жить, какая у него цель. У Минхо нет своего «якоря» который удерживал бы его в этой жизни. Возможно, у него депрессия, но он никогда не ходил к психотерапевту, а возможно жизнь в двадцать пять не имеет никакого смысла.

Уставший от работы Минхо заказывает парня на ночь из достаточно популярного борделя. Однако открыв дверь, видит едва совершеннолетнего мальчишку, с глазами, полными паники и страха.

Барон крупнейшего наркокартеля заплатил Минхо, чтобы тот с семьей приняли к себе его младшего сына, Джисона, чье присутствие необходимо скрыть от врагов отца. Но то, что юноша залёг на дно, совсем не означает прекращение охоты, а его приветливый характер явно таит в себе секреты. Да и Минхо далеко не из благополучной семьи. Родители — пьяницы, что по сути бросили на произвол судьбы своё чадо. Ли Минхо принимает эти деньги и соглашается на подобную сделку.

У мистера Хана была кроткая невеста и четкие представления о правильной нравственной жизни. У лорда Ли не было ни невесты, ни представлений, ни капли стыда.

Еще в тринадцать он узнал, что в будущем превратится в животное. В двадцать осознал, что не готов рисковать и решил прятаться. В двадцать один встретился с парнем, который был в нем заинтересован. В двадцать четыре Минхо называют бездомным, и он превращается в кролика.

Когда у Джисона неожиданно разболелся зуб, он уже хотел было писать завещание, потому что для него было проще попрощаться, чем переступить порог стоматологической клиники из-за психологической травмы в детстве. А Минхо просто был обычным зубным врачом, который так бессовестно посмел влюбиться в большие глаза мальчишки, полные страха.

— Эй, детка, не хочешь сесть в пируэте на моего железного коня? — Пируэт — это полный оборот на месте, придурок. Или история об одном рокере, ничего не смыслящем в балете, и танцоре балета, почему-то заинтересовавшемся электрогитарой.

Минхо мечтает спастись от одиночества и стать кому-то нужным, найти человека, с которым сможет поговорить. А Джисон просто проститутка-аромантик, которого Ли вызывает чтобы поговорить, не подозревая о том, во что это обернётся.

– Что, если мы сделаем вид, что встречаемся? – Ты ведь не серьёзно… – Сам посуди, ты сможешь остановиться у нас на сколько угодно. Бесплатная еда, бесплатное жилье. Я сведу тебя с Хенджином. Родители… ты видел, как они счастливы за меня? Мама уже обожает тебя! Если разыграем влюбленную парочку, – только до Рождества, обещаю, – все будут счастливы, я ведь прав? Или история о том, что случается, когда при знакомстве с кем-то в интернете ты присылаешь чужие фотографии.

Все хоккеисты — грубые невоспитанные обмудки. Они созданы только затем, чтобы доводить мальчиков-фигуристов до белого каления. Особенно если у них и раздевалка одна, и душ на всех (хоть и со шторками).

Улыбчивый Хан шагает к бассейну с останками, заглядывается на своё произведение искусства. Рассматривает голые трупы, что, смешавшись с гниющей кровью и болотной водой, познавали всю суть прекрасности. Глазки и органы разлагаются быстрее, чем остальное тело, а потому в одиноком супе, состоящего из гноя и мерзких опарышей, плавали только пары симпатичных глазок. Остальное крысы съели. И как же тоскливо! Они тоже утопли в этой человеческой жидкости!

— Будь ты проклят, Ли Минхо! — с ненавистью выплёвывает Джисон, обнимая живот, который ранее безжалостно пинали. Он пытается подняться, но падает обратно на землю. — Ты жалок,— тихо проговаривает Ли, но младший всё слышит. Он поднимается с места и перед уходом бросает своё коронное и уже для Хана привычное: — Сраный педик.

Кровь из носа, царапины на локтях, синяки по всему телу и адреналин от катания на скейте на скоростях, о которых другие могли бы только мечтать – это было все, чего хотел Джисон. Что Джисону нужно, думал Минхо, так это, чтобы его поставили на место.

Хан не знал, были ли мысли в голове Минхо такими же громкими, как в его собственной, или же тот искал в алгоритмах ютуба и совместном просмотре дорам какой-то другой вид комфорта. Как бы там ни было, он не спрашивал. Ему не был важен ответ, пока всё это... то, что было между ними... работало. // Или: Хан и Минхо делят постель. Платонически (да ведь?)

– Это было важное совещание, ты же понимаешь? – Минхо спрашивает тихо, а тарелку намывает так, будто пытается протереть в ней дыру. – Очень важное. Джисон только пожимает плечами и говорит на самом деле беззаботно: – Да, хен. Все в порядке. Я не обижаюсь.

— Тебе не кажется, что это судьба? — слегка наклоняется вперед Джисон. — Ты просто случайно приперся в клуб, в который я часто хожу, — незаинтересованно произносит Минхо. — Часто ходишь? О, нет, дорогой, это я тут часто появляюсь, значит это ты приперся сюда, — из-за обращения брови старшего слегка взлетают вверх, но когда Хан не говорит ничего более, он лишь усмехается. — Я слышу, как у тебя крутятся шестеренки. На твоем месте я бы угостил себя коктейлем, — задумчиво тянет Джисон.

Прошлой весной, за неделю до переезда Джисона в Малайзию, Минхо признался ему в чувствах. На которые ответить взаимностью Джисон не смог. Теперь не отвечает уже Минхо. Ни на одно из отправленных Джисоном сообщений. А еще Минхо больше не танцует со своей командой и вечно жует жвачку.

Минхо всегда был победителем гонок, всегда наслаждался каждым заездом и получал удовольствие, сравнимое с сексом, да даже считал незаконное превышение скорости во множество раз лучше, чем скрещение двух тел. Но что делать, если на одном из уличных заездов он врежется в другую машину какого-то сына организатора тех самых гонок?