1989 год. Казань. Город тонет в насилии и разборках местных банд. Ты свой или чужой? Страшно быть беззащитным мальчишкой, но ещё страшнее — маленькой девочкой. Маргарита Тилькина взрослая, и пацанов она не боится. Белые воротнички, ровный почерк, вышколенная осанка, образец для подражания — Марго всем ставится в пример. Правильная советская комсомолка. Пока однажды она не становится Риткой Тилькой — «своей универсамовской». Дерзкой мечтой с голубыми глазами для того, кого все зовут Турбо.

Важно отпустить того, кто так и не полюбил тебя

— Ты чья будешь? — голубоглазый наклоняется, снова нарушая дистанцию. Его дыхание, пропахшее сигаретами, обжигает ей щеку. — Ничья, — уверенно, глядя исподлобья в его насмешливо прищуренные глаза, отвечает она.

— Знаешь, — перебил Степа. — Я все понимаю, но Кощей вроде он, а ведешь себя как бессмертная ты, — пожал плечами брат. История о москвичке, переехавшей в Казань по делам влиятельного отца и отшибленном уголовнике, который впервые начал ощущать что-то теплое за долгое время.

Чёрный—авторитарный и подавляющий цвет спектра. Чёрный цвет—символ власти, смерти, страха и тайн. Кащей был насквозь пропитан чёрным цветом. Белый—тождествен солнечному свету. Этот цвет вызывает доверие. Но белый цвет—цвет холода, одиночества, правды и страданий. Турбо с головы до ног был измазан в белый.

Сказки, рассказываемые бабушкой, всегда имели добрый и справедливый конец. И хотелось верить, что в реальности происходит так же. Но когда на пути встречается человек с прозвищем одного из известнейших злодеев сказок - полагаться на хорошую концовку не стоит вовсе.

Пока он трахает девчонку в подсобке, головой он находится рядом с той, что уже, наверное, спокойно спит. Дома, с братом.

— По правилам, ты имя должна была своё назвать, — отзывается Турбо. Мора или нет, кроме неё никто не подтвердит, а она успешно это проигнорировала. Если знаешь, с кем говоришь — обязан представится. Девушка замирает рядом с подругой и разворачивается к универсаму. — А ты завтра со мной в ЗАГС пойдешь? — Чего? — пацаны переглядываются между собой, явно не ожидая такого вопроса. — Ну, раз в ЗАГС не пойдешь, то и имя моё не узнаешь, — улыбаясь, говорит озорным тоном.

Перестройка уже шагнула на улицы городов, неся за собой не только зарубежную моду и музыку, цены и политику, но и свободу слова. Ямиля не строила больших планов на жизнь, да и мечтала о ерунде, вроде видака или духов из Чехословакии. Может, ещё немного свободного времени осчастливило бы девушку. Но пока у Буниной была пластинка с песнями Анны Герман, смех близких, гитара и его объятия, она могла мириться с тем, что прекрасное действительно далёко, и что убеждения могут оказаться фальшивыми.

В Казани он хотя бы мог обставить все так, чтобы Ваську за версту обходили, страшась не то что пальцем тронуть — глазом повести в её сторону. А она сбежала, как трусиха. Несерьёзно это. Но если вдруг надумает вернуться домой — он-то встретит её как надо.

Кащей думает о том, что хочется намотать эти светлые блестящие волосы на кулак, ухватиться за румяное мягкое лицо, прижаться губами к губам, забыться, рвано вздохнуть. Но, даже стоя на коленях, смотря на него снизу вверх, она, кажется, выигрывает. Кажется, выигрывает.

Для Кащея семья Суворовых вечно была большой проблемой, но в особенности, Динара Суворова, которая от него носом воротит уже какой год подряд.

Молодая девушка Алиса влюбляется в своего босса. Тот совсем не против провести с ней время, но вот взаимны ли её чувства — понять невозможно, ведь циничный и самоуверенный босс сам ведёт непонятную игру, в которой можно потерять самое дорогое — жизнь. Пожалеет ли он Алису? Полюбит? Или, может быть, она так и останется для него всего лишь разменной пешкой?

В Венеру с детства влюблён лучший друг её брата. Вот только она не хочет с ним знаться, потому что он — отпетый хулиган и начинающий бандит. Но всё меняется однажды, когда Венерин брат бесследно пропадает и помочь ей в поисках может только его друг, который намерен сделать всё, чтобы Венера ответила на его чувства…

Судьба – хромая мразь, мазохистски любящая падать с вершин и разбиваться о переломы, разбросанные по человеческому подреберью. Суворова ничем от неё не отличается. Вчера – чемпионка СССР, а сегодня она колет воздух рапирой и не даёт себе сдаться под уколами, прошившими до алой россыпи бисера её нутро: травма, задокументированная в медкарте, жалость в глазах, никогда не видевших её насквозь и ненавистные тысячи ласковых от того, кто видит её "сквозь" со всех ракурсов. Ему кажется.

В уплату карточного долга Пчёле достался ресторан, а вместе с ним – Агата, его слишком уж самоуверенная управляющая. И вот беда: на неё отчего-то совсем не действует обаяние Пчёлкина, как бы он ни старался её очаровать. А ведь Пчёла из кожи вон лезет, чтобы каменная Агата растаяла — у него на то есть корыстный интерес…