Попытки коммуникации, удачные и не очень.

Когда Итан впервые отказывает Гейзенбергу в сотрудничестве, он узнает о лорде разрушенной деревушки пару немаловажных деталей: он импульсивный, не воспринимает отказы и... у него есть клыки.

Так что он решил, что подкатить к Карлу с предложением состряпать ему какую-нибудь новую пушку, желательно, чтобы стрелять разрывными, — не такая плохая идея. Он же инженер, в конце концов.

— Итан, ты… — Карл вздыхает, отвлекается, чтобы закурить. — Ты весь сломанный, переебанный, я же вижу. У тебя же здесь, — он осторожно касается его груди, чуть царапает ткань толстовки, — огромная проломленная дыра. А я не умею такое… Я могу только руку тебе вон подлатать, а это… сложно, блядь.

Итан принимает предложение Гейзенберга.

По плечу хлопнули. Тоже жёстко, тоже чёрной перчаткой, и на мгновение Уинтерс понадеялся увидеть полы плаща, но это оказался Крис. Он говорил о том, что Итан выжил, что ему надо уходить, им всем надо уходить – и Мие, которая, разумеется, выжила тоже, что здесь всё взлетит на воздух, потому что у него вот, прямо в руке, взрывчатка, так что «шевели ногами, папаша». Однако хэппи-эндов ведь не всем хватает, верно? Итан был в этом уверен. (Итан - плесень, и у этого есть свои приколы)