Как жить под одной крышей со своим насильником? Как относиться к своему насильнику, если окажется, что он всё же человек? Все мы совершаем ошибки, но у каждого есть выбор после - помнить, забыть, простить, ненавидеть... Олесь просто хотел умереть. Вот только Никита не позволил.

Никита и Олесь вместе уже пять лет. Какими они стали? Что их беспокоит? Это всего лишь один день из их жизни - день, наполненный смешным и грустным, день, прожитый под звуки весенней капели, растопившей два сердца, так отчаянно нуждающихся друг в друге...

Что будет, если окажется, что у тебя есть брат-близнец? А что будет, если окажется, что вам теперь придётся вместе жить? И что будет, если однажды в шутку ты его поцелуешь? Матвей и Яр разные, как небо и земля. Один бродит по тёмным подворотням, второй словно живёт на солнечной поляне. И всё же нужно научиться жить с человеком, в чьих глазах ты словно собственное отражение…

Чтобы не случилось, семья всегда остаётся семьёй, даже если вы почти всю жизнь не виделись. И ты обязательно найдёшь способ добраться до больницы, в которой лежит брат, обязательно увидишь его... своё собственное отражение...

Ненависть и любовь - две крайности, ненависть и любовь - две противоположности, ненависть и любовь настолько далеки друг от друга, что их не то, что спутать, их невозможно соединить в одном сердце. Глеб и не соединял, он однозначно возненавидел новичка, похожего на эльфа, сбежавшего из сказочного леса. Но так ли легко ненавидеть? И что случится, если увлечёшься разгадкой сердца этого эльфёнка, израненного, но всё равно открытого. Любовь? Но ведь любить ещё тяжелее, чем ненавидеть...

…Он лежал на полу, бездумно глядя в потолок и внутри горело куда сильнее, чем в поломанном другом запястье. А потом над ним склонились. Его звали Мирослав, он был первокурсником, учился на факультете психологии, он не любил, чтобы его звали Миром, а ещё он терпеть не мог его, Максима. Это всё, что Максим о нём знал. - Вот это страсти, - ничуть не стесняясь выражать открытую враждебность, оскалился он. – А ты, оказывается, по собственному братишке сохнешь?..

Мы все ищем любовь - кто-то от одиночества, кто-то от скуки, кто-то из любопытства. А для кого-то она просто способ убить время. Чего стоит спор с друзьями на нелюдимого пацана, когда жизнь так скучна и предсказуема? Ненависть, злость, раздражение, любопытство, интерес, привязанность... Ты не умеешь любить, любовь это солнечный свет, а ты слепец, которому сколько не объясняй - так и не поймёт, что же это такое. И всё-таки... подари мне солнечный свет...

Артём Диме не понравился с самой первой встречи, как только вынырнул из-за спины своего дружка Влада, на котором болтался подобно обезьяне – руки так и зачесались дать этой мартышке банан. Дима Артёму не понравился с самой первой встречи, как только разметал по плечам свои нестриженые патлы, ещё немного и косичку плести можно, тьфу, мажор чёртов.

В Академии, как и в большинстве подобных заведений, система обучения строилась по принципу "Хозяин - Хранитель". Основное звено - выходцы из знати, дети аристократов и политиков. Вторые - выловленные на улице крысята. Говорили, его в долг отдала собственая семья. Обычный с виду парень - тихий, спокойный. Ну разве что глазищами серыми так жжёт, что внутри всё скручивается. В любом случае, Блейс был уверен - сероглазый крысёныш будет неплохим развлечением на какое-то время...

Я жил сотни жизней и в каждой находил тебя. Чтобы отомстить.

…Второй раз случился в институтском туалете. Герман тогда выцепил в толпе ничего такую аспирантку, заволок в кабинку и как раз лапал, предварительно заткнув источник визга её же лифчиком. Успел даже задрать юбку и повернуть лицом к стенке, когда над перегородкой засияла знакомая рыжая башка – Данька торчал в смежной кабинке, с удобством запрыгнув на унитаз и любуясь открывшимся видом на спаривающуюся парочку.

Я Одиночество. Я Боль. Я просто отражение, потерявшееся в осколках прошлой жизни, где у меня была семья, был дом и на соседней кровати не спала маленькая домашняя дрянь, повинная в смерти моего брата. Я бы и хотел прищучить этого крысёныша, но место, в котором мы живём, вывернуто наизнанку, полно злобы, страха и детдомовских волчат. А любить здесь ещё опаснее, чем ненавидеть.

Он любит. Ему всё равно, люблю ли я. Ему всё равно, хочу ли я. Ему всё равно, нужно ли мне. Он рядом. Он вокруг. Он запер меня, изменил, стёр. Он мой господин, он мой раб. Я - центр его мира.