Олсону стоило только напиться до беспамятства, как это моментально поменяло все в его жизни. Все началось с Мауро, все им и закончилось.

Жизнь — чрезмерно любопытный путь, в котором понятна лишь крошечная часть возможного. Мы не знаем себя, не знаем друг друга, но умудряемся существовать, любить, страдать, искать виноватых и быть виноватыми. Винченцо Мауро и Ричард Олсон в смеси незнания себя строят то ли великую ловушку для душ, то ли единственный правильный путь; создают то ли рай, то ли трагедию. То ли страждущие, то ли мучители. То ли ищущие, то ли искомые. То ли игра, то ли правда. Смогут ли обмануть судьбу, или себя?

Находясь под впечатлением от нового клипа MIW “Thoughts & prayers”, я написала данное “нечто” как сублимацию той потусторонней, непонятно даже мне самой экспрессии и боли, которую я увидела, которую почувствовала. Сложно объяснить. Песня и клип были вообще не о том, но эта искусственная кровь на меня произвела впечатление чего-то давно забытого, несомненно бывшего. Моя ли это галлюцинация, триггеры, о которых предупреждали перед началом клипа, не знаю, но тут столько всего, столько усилий, кот

“Все было так же, как и сейчас. Тот же запах у простыней, тот же лаковый блеск пола, те же жалюзи, даже сквозняк тот же. Но я здесь чужой.”

— Настроение, меняющееся постоянно, неуравновешенность, импульсивность, эмоциональность, боязнь одиночества — не проблемы для меня. Единственная проблема — это ты. День нашей встречи изменил всё, включая меня самого. С этого момента желания стали ограничиваться тобой.

Нас слепят огни. Я мёртв или жив? Мне скажут они: "Ты с ума не сойди". Я продал лишь душу, Теперь все позади. Забирай мою тушу Все в порядке, лети.

Он обязательно подумает, что делать с Джейми, его домом и собакой. Но не сейчас. Определённо не сейчас.

Наши дни, казалось, начали бесконечный отсчет. Каждый час с тобой стал то ли благословением, то ли проклятием, и мы оба тонем то ли в постфактуме нашей анафемы, то ли во благословении божьем. Оба на грани, и , Вин, мне лучше умереть с тобой, чем жить с кем-то другим. И не поймут этого, не простят, высмеют. Но их можно понять, они самые ярые представители людей, идеалы человеческого, потому что любовь для них - ничто, Вин.

Где мы? Жив ли я, или ты просто моя послесмертная галлюцинация?

— Я держусь за жизнь, в которую никогда не вернусь, Наступит ли будущее, если ты с головой в воспоминаниях?

- Если хочешь, я уйду и больше никогда не вернусь, но… не делай этого, не прогоняй меня. Я не хочу, чтобы мне моглось жить без тебя. Не хочу, слышишь?... Я не хочу ни спасать себя от мыслей о смерти тобой, ни что либо другое. Хочешь, я на твоих глазах себя убью. Сумасшествие, я знаю, и мне все равно.

Напротив меня безмолвно стоял мертвенно-бледный юноша. Казалось, он даже не дышал, плечи не поднимались ни на секунду, на бесцветном лице не играли световые блики и не падали тени, а глаза сквозь черноту изучающе скользили по мне. Руки от плеча до запястий цвета вороньего крыла, а ладони сплошь покрыты алой кровью, которая почему-то не капала на пол. — Ты живой? — задал вопрос он. «Я почти уверен в этом».