Сделав глоток холодного пива, Хосок, усмехнувшись, говорит ему: «Действие. Напиши ему в Директе, что ты бы с ним сделал, всё равно не ответит и не просмотрит». А Чонгук, да, крашит самого популярного парня из их универа, конечно, но сегодня тоже до чёртиков пьян.

В многоквартирных домах не часто меняются жильцы. Когда шумная семья продает соседнюю квартиру, Чонгук искренне благодарит всех богов, которых только знает, и надеется, что новые владельцы будут тихими, спокойными – в идеале, пожилой парой. Но всё летит к чертям, когда соседом оказывается молодой альфа, что вместо приветствия надменно окидывает взглядом и в тот же вечер закатывает гулянку.

Нельзя трогать то, что принадлежит ему. Нельзя даже смотреть на то, что он выбрал своим.

Юнги ненавидит Чонгука за то, что он мучает его отца, ненавидит за бессмысленную вражду, которую альфа отказывается прекращать, но больше всего омега ненавидит его за то, что он его истинный.

Семь синяков на нем - семь отверстий от пуль на тебе.

— Знаешь, почему Запад называют «Диким»?

На мгновение виснет давящее, будто под прессом, молчание, когда их взгляды встречаются. Она даже не уверена, смотрит ли он ей в глаза. Зрение до ужаса подводит в столь нужную минуту. Она опускает глаза на его плечо, на разодранную ткань рубахи, перепачканную кровью и ещё чем-то… У Гермионы крошится где-то внутри. Корсет рёбер ли или же высохшее от отлившей крови сердце. Она смотрит не на кровь на плече. Она смотрит расплывчато на вытянутую голову вытатуированного дракона.