Альфа почти всегда в байкерской кожаной куртке. Потертая, из грубой матовой кожи, невысокими шипами на плечах и огромным черепом во всю спину. В ушах несколько серебряных колец, а щек касаются небрежные волны черных волос, обычно не расчёсанных, но безумно блестящих и наверняка пахнущих табаком, терпко-фруктовым парфюмом и салоном его внедорожника. Юнги выглядит как потенциальная опасность.

У альфы Ким Тэхёна есть одна маленькая проблема: у него уже давным-давно должен был случиться первый гон, но всё никак не случается. Чонгук, прекрасно зная, как даже непробуждённые альфы реагируют на агрессию, предлагает ему свою помощь. Но Тэхён реагирует совсем не так, как Чонгук предполагает.

Юнги считает, что омегам в этом плане повезло больше: любой альфа с радостью лишит симпатичного омежку девственности. Но что делать, если девственником окажется сам альфа? Найдётся ли омега, который будет готов помочь решить Юнги эту проблему?

Чонгук пытается доказать всем вокруг, какой он сильный и отважный, Тэхён же готов изменить ради него закон

В мире, где все волки изначально рождаются альфами, и становятся омегами лишь в том случае, если в ночь инициации их повяжет старший альфа, всё решает только сила. Тэхён, Джин и Чимин — сильнейшие молодые альфы своего поколения, и это значит, что у них есть все шансы, чтобы закончить Ночь Белой Луны полноценными альфа-волками. Если бы только, конечно, они не привлекли слишком пристальное внимание трёх вожаков.

Соглашаясь стать стажёром, Тэхён поставил одно условие: господин Бан будет отвечать отказом на поступающие от альф просьбы о частной встрече с ним. Приняв желание омеги, тот все же внес коррективы в их сделку, добавляя: «Пока не появится тот, кому нельзя будет отказать». Три года правило срабатывало без исключений, «пока» не появился господин Чон, невозможность отказа которому понимал даже сам Тэхён.

Чон Чонгук искренне ненавидит ведьму Ким Тэхёна и всеми силами демонстрирует это. А Тэхён терпит. До определенного момента... Почему не стоит злить ведьму, или история о том, как Чонгук то и дело кончал в штаны.