— Чем будешь расплачиваться за проигрыш? Телом, — чонгукова рука отрывается от капота и скользит по бедру омеги, останавливаясь возле паха, на что Тэхен слегка поджимает губы, сдерживая прокатившуюся по всему телу дрожь, — или тачкой?

— Так… почему Винсент? — негромко спрашивает он, но в ответ получает негромкий храп. — Блять, — вздыхает Чонгук, откинув голову на спинку сиденья и прикрыв глаза.

да здравствует наше лучшее будущее, освобождайтесь и возноситесь.

— Освобождайтесь и возноситесь, мрази, — рычит он, вонзив катану в глаз аспида.

«Мне нужен хозяин в доме, чтобы безжалостный с другими, но ласковый со мной. Надо будет – стану добиваться, если тебе важно, чтобы всё было как у людей. Год, два? Не побоюсь напрячься, — слова господина Чона – гром среди ясного неба: — Я даже не побоюсь тебя полюбить, если это так необходимо».

Тэхён не интересовался футболом, но до сих пор носил потрёпанный брелок с чёрно-белым мячом на ключах от квартиры. Тэхён не любил кофе, но упрямо давился им каждое утро и отказывался начинать день без горькости на зубах. Тэхён не доверял Чонгуку, но продолжал рассыпаться на его простынях в надорванных вздохах. Тэхён ненавидел свою работу, но изо дня в день, смотря в зеркало, врал самому себе, что так правильно. — Хочешь расследовать это дело? Пытаешься очистить совесть таким образом?

Тэхён убеждён, что под его кроватью кто-то живёт.

У Тэхёна проблемы с законом, и, кажется, с кармой, иначе он не может взять в толк, за что ему это всё.

от них остались раскраски, отзвучавшие песни, огромный свитер мелкой вязки, кассета 2002 года с французским мюзиклом «roméo & juliette: de la haine à l'amour» и драконы.

Хван Хёнджин, взмахом руки подняв портфель, накрыл весь стол долларовыми купюрами. Медленно наклонился к микрофону и усмехнулся: — Я ставлю на Феликса всё.

«Навсегда — Эл(L) Эм(М) and Хан Джисон!»

— Будет больно — не кричи, — буднично сообщил Чанбин. — Терпеть не могу, когда клиенты орут. "Заебись," — подумал про себя Хенджин. Но он знал, что закричать не сможет при всем желании. Не когда тут рядышком стоит этот офигительный блондин в паленой косухе, который так и не представился.

У Джисона грустный взгляд и тысяча проблем. У Минхо только одна проблема – Хан Джисон.

80-e. В провинциальном городке, с размытыми тротуарами, после случайного знакомства, хулиган и книжный червь пробуют написать первую книгу. Стычки банд, мальчишеские проблемы, убийство, первая дружба и бунтарство. Зеленый дождевик и черная косуха.

Заправив выбившуюся на лицо прядь пепельно-голубых локонов, Кенма неуверенно произнес: «Я… хорошо, я приду». - Последствия этого ответа перевернут всю его жизнь с ног на голову. [В этот сборник войдут мини-экстры по разным пейрингам].

Падать не позволят, не позволят взлететь. Люди настолько эгоистичны, что страшно за свою жизнь. Малыш Гуки всего лишь хотел жить. Малыш Гуки хотел быть счастливым. Но другие этого не понимают.

Глаза... Глаза у этого болтливого красивые, такие голубые. Даже в темноте яркие, насыщенные, в них страшно смотреть. Прилипчивый, конечно, как клещ, но взгляд-то какой... Пронзительный. До костей. Он капитану напоминает море, оттого и страшно. Если честно, очень. Моря губят жизни. И люди, знаете ли, тоже так умеют.

Чонгук – неисправимый романтик с серьёзными намерениями, мечтающий о поцелуях на заднем сидении машины после свидания, о завтраках на двоих и о взаимопонимании, а Тэхён – простой работник секса по телефону, не любящий усложнять.

Каково тебе было жить среди врагов и понять, что нет ни демонов, ни ангелов?.. Все люди одинаковые, и единственный дьявол здесь - ты. Каково тебе снова столкнуться с прошлым внутри уже других "стен", колючая проволока которых делит Либерио на праведников и грешников? Каково тебе в который раз увидеть, что на ее пути нет ни преград, ни времени, ни дьяволов - есть только вера. Слепая вера в него. Эрен, Микаса, Жан, каково вам? Осторожно, спойлеры на 1-4 серии четвертого сезона аниме.

В голове Эрена забилась странная и внезапная мысль: нельзя отпускать Микасу. Никогда. Словно это значило одно — смерть. А может, все как раз наоборот? Микаса — смерть. Ее нельзя касаться, нельзя позволять ей проникать в его мысли, потому что она уничтожает его в этом пламени из желания, боли и удовольствия. Эрен ведь не мазохист и не самоубийца, чтобы добровольно идти на поводке, который она держит в своих руках, к пропасти небытия. Он не поддастся. Не уступит. (Modern AU)