— А ты чего ещё не ушёл? — Пытаясь разбавить неловкую тишину, спрашивает Пешкова. — А ты что, уже прогоняешь? — Турбо хмыкает, складывая свои руки в карманы спортивных брюк. Алия много о чём жалела за свою юную жизнь, много о чём желала забыть долгими ночами, стыдливо пряча лицо в подушку. Но вот о том, что произошло в видеосалоне, когда они заперлись вместе с Турбо... День сегодня не был прокажённым, но это было до того, как они остались наедине...

Чёртова кассета. Она стыдливо ёжится и, наконец не выдержав, мельком бросает вопросительный взгляд на Турбо, на что тот, хмыкнув, растягивает свои пухлые губы в игривой ухмылке. Дурак. Не выдержав, Алия вскакивает на ноги под звонкие томные стоны женщин, которых сейчас показывали на экране телевизора крупным планом. Пешкова проталкивается через пацанов, наконец вылетая в коридор и забегая в ванную комнату, не закрыв за собой двери. Ошибка. Турбо следует за ней...

Vita nova - Новая жизнь.

Вот как год уже она не ходит по универсамовской территории. Знает ведь, что если поймают — жалеть не станут, не посмотрят, что девочка. Баб врагов — а тем более домбытовских — никогда не жалеют. Рубильник особо не спрашивал, прежде чем своей её наречь, а ей лишь приходится на свою банду корячиться, да мечтать о лучшей жизни. И ведь не подозревает даже, что рано или поздно найдётся тот, кто вместо крышек от пива ей будет дарить цветы. Живые. По субботам. Ведь в воскресенье у него выходной.

И только одна декабрьская ромашка расставила все по своим местам.

Она стоит в дверях, съежившись, покуривает сигаретку, а в груди Вовы Адидаса сердце делает тройной кульбит. Ей, кажется, не плевать только на желание захлопнуть дверь прямо у носа, потому что нога нетерпеливо дергается, а в стеклянных зеленых глазах он видит только свое отражение. — Ну? — раздраженно выдает она, выдыхая за порог квартиры облако едкого дыма. — Что хотел?

С одной стороны орёл - сильный, независимый, готовый постоять за себя и других, а с другой решка - нежная, добрая и слегка стеснительная, но они две неотъемлимые части, составляющие одну монету.

Кащею никто не смеет вопросы задавать, боятся в табло получить. Рука тяжелая, только зубы собирать по улице заснеженной. Но универсамовским непонятно, почему авторитет каждый месяц ездит в Москву. Чьи письма прячет в сейфе? Что за причина у него такая скрытная?

От примерной девочки до "бывшей автора". От тепличного цветка до постоянной гостьи местного кладбища. От принцессы до царицы.

Одно Кащей усвоил точно - Суворов не понимает гейские шутки. Или понимает слишком буквально. Но в этом то и вся соль, верно? / или универское модерн-ау, в котором Кащей нечаянно совращает беднягу-первокурсника, а потом хавает последствия.

Вова успокаивает себя, что они с Кащеем поговорят, когда оба вернутся в Казань, и все легче станет. Только вот спустя два года, когда Вова возвращается, он понимает – легче не станет, а вот хуже вполне.