— Знала бы ты чего я так сильно желаю, Деви, — прошептал Рам, отвлекаясь от столь желанного тела и обращая свой взор прямо в ее луны. Каждый из них делился темным и тягучим наваждением, что стремилось вырваться наружу в виде грязной страсти друг к другу. — Меня, — непоколебимо ответила, стреляя глазами. — Слишком очевидно, есть кое-что еще, — он склонился к уху, влажно пробегаясь языком по раковине. — Я хочу, чтобы твой женишок был здесь и видел все то, что я собираюсь с тобой сделать.

Возможно, большинству думалось, что серьезность намерений в отношении девушек точно не про Дубея младшего. Череда краснеющих поклонниц не давали молодому брахману проводить ночи напролет в одиночестве, но всё это имело место быть только в пятилетнем отсутствии маленькой госпожи Шармы, которая за всё время разлуки стала только краше.

Кажется, танец стёр почти все границы между дозволенным и недозволенным, позволяя ей ненадолго окунуться в эти пылающие воды. Чувства дурманили разум, невидимыми нитями окутывали её тело, заставляли гореть… История начинается с танца, а как и где она закончится — решать только вам...

Я была уверена, что это он. Его стройное тело и мускулистая спина, которая буквально закрывала собой все пространство, наполняя каким-то чудовищным ароматом спелого манго, перемешанный с миндалем… Он был чудовищем. Он не был человеком. Рам Дубей никогда не выглядела как хищник, скорее, как хитрый лис, способный засунуть свою маленькую головку туда, куда ему не это делать не нужно, но я ошибалась. Я слишком громко и нагло ошибалась, вечно говоря о том, что он другой.

Эвтида вела подушечкой среднего пальца по бокалу, внимательно смотрела в напиток и практически не моргала. “Но это не Ливий.” Имя в воспоминаниях проносится болезненным импульсом. Она прикусывает губу и, убирая пальчик с ободка бокала, обхватывает его ножку. Как бы не старалась строить из себя сильную и независимую, ей было очень больно. Прошло три месяца с их расставания по её инициативе, но не было ни дня, чтобы она не страдала.

— Могу, если ты того пожелаешь, — раздается над ухом мурчащий смех, — но если меня так каждый раз будут укладывать, то точно теперь сам ложиться не буду.

Дмитрий и Лэйн танцуют под «Дым сигарет с ментолом». (Не)много драмы и секса!