В комнату заходит Чонин. Морщится на громкую музыку, садится за стол напротив Минхо на свободный стул — стопка соджу опрокидывается молниеносно. Минхо недовольно качает головой и, если честно, хочет через всю комнату прокричать, что Чан — безответственный родитель; у него вон несовершеннолетнее дитя выпивает.

О том, как Чонин и Минхо оказались схожи в своей печали, — найдя ответ друг в друге, — о лентах старого кинематографа и о нежности, или «мама на его переживания отвечала: ”Ты позволяешь себе любить сильно, потому тебе больнее других”. Чонин трясёт головой, прежде чем переступить порог дома»

Когда Минхо мило улыбается и подсовывает макнэ мармеладных мишек на пальцах во время съемок Толкера, это выглядит как простая забота о младшеньком, не более. Вот только то, что для Чонина это самая настоящая сладостная пытка, знают лишь двое. Итак, у Чонина оральная фиксация и парень, который любит дразниться.

С каждым движением рук на теле и языка во рту возбуждение нарастает, и когда Минхо легонько толкает Чонина, отрываясь с чмоком от влажных губ, чтобы выпутаться из рубашки и упасть с ним на гостевой диван, у него это почти получается. Просчитался, но где?

Однажды Чонин пообещал Минхо придушить его, и это свело старшего с ума. Он решил, что лучшим способом перестать постоянно пялиться на руки своего парня и проживать оргазмы от мастурбации с собственной ладонью на шее — совместить два этих дела. В общем, да. Минхо хочет быть слегка придушенным Чонином во время секса, что в этом такого? У всех свои желания, но Минхо повезло особенно, потому что Чонин именно тот тип партнера, который готов дать своему возлюбленному все, в чем тот нуждается.