Вернувшись в гостиную, Чонгук сел за стол и решил поесть. До Нового года оставалось еще три часа, и мысли его постоянно возвращались к коробке, стоящей в коридоре. Чон представил, как кто-то, возможно, очень ждет эту посылку, переживает, смотрит на часы, что вот-вот придет доставщик и принесет подарок. А доставщик не придет, потому что посылку уже вручили… И Чонгук решил прогуляться и отнести посылку адресату. Тем более, тут недалеко, какие-то пара кварталов...

Олег не мог спокойно смотреть на Дмитрия Евгеньевича, ведь в голову постоянно лезли совсем не те мысли, которые должны посещать студента на паре, а потому Олег просто перестал ходить к Церберу, хоть многие одногруппники и говорили парню, что это плохая идея. Однако, именно усердная подготовка к допуску преподнесла Олегу удивительный сюрприз: маленький листочек с именами и идеями для подарков на Тайного Санту. Самым удивительным было увидеть в этом списке фамилию и имя того самого преподавателя.

Заявка: Новый год – шумный праздник, важной частью которого считается Дед Мороз. Почему бы не посмотреть на праздник глазами актёра, ходящего по домам и веселящего детей? Сам ли он ходит иль со Снегурочкой? Тут только про один адрес, самый последний перед НГ.

— Эх, Ваня! — неожиданно заговорил дед, с укоризной прищурив глаза. — Что же с тобой стало? Куда же подевался тот искренний мальчик, открытый юноша? Ты потерял себя, но придется найти. И ты будешь искать!

Вас когда-нибудь вызывали на дуэль? А на кулинарную? Что ж, всё когда-то бывает в первый раз! Даже встреча с тем, кто перевернёт твою жизнь на 180 градусов. Потом ещё перевернёт. А потом посыплет специями и запечёт в жарком огне страсти! Страсти к готовке, или...? "Здрасти! – радостно сказал Петька, обращаясь к единственному пассажиру, находящемуся в купе. – С наступающим вас!" Пассажир, сидящий на нижней полке и задумчиво смотрящий в окно, обернулся. И Петька слегка офигел".

За окном петарды взрываются, окрашивая чёрное небо в разные цвета. Люди кричат. Что-то про год новый. Про счастье. А я рукой тянусь в его сторону, ладонью щеки касаюсь, а Тоша глаза прикрывает. Трётся о руку, мурчит не хуже Вафли и всё понимает. И я понимаю тоже. Это наш год. Наш новый.

Тихий и мерный ход часов отражался от стен, потолка и растворялся в Вечности. Время в этом особенном месте имело свою ценность и тайну, которую никто так и не смог разгадать с самого первого движения стрелок. Существовало лишь два пророчества, впрочем, первое можно было считать простым правилом, ведь в исполнение оно приходило каждый век: лишь раз в сто лет просыпалась звезда.