От неожиданности Тигнари взвизгнул, не ожидая сам от себя подобных звуком, покачнулся на лестнице и свалился вниз, крепко зажмурив глаза и готовясь повстречать пол. Который на удивление оказался довольно мягким и теплым. Открыв глаза, фенек опешил, ведь лежал на ком-то сверху, прижимаясь носом к носу... Маски? Шлема?

После того, как Генерал Махаматра уехал на экспедицию, ученые, что держали зло на Сайно, начали распространять слухи о нем.

— тигнари, ты ведь фенек? — ну, да? а к чему вопрос? — что-то ты на него не очень похож. как же сайно ошибался. ему стоило бы поподробнее изучить расу своего возлюбленного.

Долго думать не пришлось, да и ни к чему было обманывать самого себя. Врать Сайно тоже было незачем, и потому, когда он, жутко смущенный от возможности подобного расклада, негромко спрашивает: «уже..?» В ответ ему раздается нервное — «я, знаешь ли, тосковал не меньше твоего. И я не виноват, что мои чувства к тебе перерастают… в это.»

В один весенний день у дома Тигнари останавливается конный гонец. Он представляется официальным лицом Ордо Фавониус и волей действующего магистра отдаёт стоящему у порога Сайно два серебряных футляра. В одном из них приглашение и маленький холщовый мешочек с округлыми семенами жонкилии, на вопрос о значении которых Тигнари лишь невозмутимо пожимает плечами. «Жонкилия на языке цветов говорит о любви и страсти» — узнаёт Сайно от Лизы в ночь первого дня ежегодного Луди Гарпастум в Мондштадте.

Сайно любил трогать Тигнари. Наверное, это осталось со времен Академии, когда тела друг друга для них были больше подобны объектам исследования. Сайно точно знал, как сделать приятно.