Каждый день таблетка за таблеткой. связанные руки за спиной, постоянные мучения за столом. Спокойствие находит Сергей только в своей комнате, где постоянно рисует шахматную доску на стене. В большом кабинете горел камин. Мужчина резко повалил его на стол и рукой крепко и больно давит на лопатки, заставляя вжиматься грудь в деревянную поверхности. Болезненный стон вырвался из горла, другой рукой поднимая рубашку в верх, оголяя талию.

— Сильно занят? — уточняет Сережа, закусывая губу. — Нет, а что? — осторожно уточняет Олег, беспокоясь, вдруг там у Сережи что-то случилось. Но уже через секунду расслабляется, когда слышит продолжение. — Если свободен, то я хотел бы тебя временно украсть. Так что если ты не один, то выйди куда-нибудь на балкон или в коридор. А если ты в отеле, то просто прекрасно... — Сережа укладывается удобнее, ведет рукой по груди, животу, скользит между ног, закусывая губу.

Маленький dirty-talk, неревнующий Олег, секс в общественном месте — три слона, на которых держится эта работа.

Оцепенев, Олег лишь перевёл ужасающие глаза на людей, которые только что произнесли, сродни смертной казни для Волкова, слова... мёртв.

У Олега и грамма чистой души не наберется, а у Сергея она есть. Проливается капля по капле, через край плещет и ускользает в замерших голубых глазах.

Взрослые травмы, аддикции, жажда и горе. (AU, где Серёжа плотно сидит на мефедроне, а у Олега синдром спасателя)

– Олеж, боже мой.. – хватает ртом воздух, а Волков лишь удобнее устраивается. Готовится уже к следующему «поцелую», однако получает его в губы.