Как-то так получается, что Безликий – единственный, кто в итоге остается с ним рядом.

Белое Бедствие… иногда просто останавливается на шаге или слове и застывает. Сидит, глядя перед собой пустым взглядом. Как кукла с отрезанными нитями. И нет в нем ни веселья, ни грусти.

Белое Бедствие – страшный сон трех миров – похож на вазу из тонкого фарфора, которую однажды разбили и собрали заново, но «швы» все еще остались, просто их не видно.

У некоторых от неразделенной любви внутри растут цветы. Но Баю в жизни не везет. А жаль. Он бы хотел, чтобы это были немофилы или хотя бы колокольчики. В книгах пишут, что любовь похожа на бабочек, порхающих в животе. Но тут он тоже пролетел мимо, да и бабочки – не его символ.

Другой сценарий для ночи в храме. Осторожно - все очень больнублюдочно, но про любовь

Когда дверь открылась, Се Лянь выглядел немного удивленным, хмурился, будто в сомнении — он точно пришел по адресу? Попал на нужный этаж, не перепутал соседние двери? Бай Усян любил воображать мысли окружающих, а у нового знакомого все на лице было написано. Недоумение, смущение: — «Наверное, лучше уйти, пока не поздно». Но люди никогда не говорили то, что он им приписывал. Да и Се Ляня он так просто не отпустит.

- Ты придёшь ко мне. В этом мире не осталось никого, кроме меня, кто смог бы понять тебя по-настоящему. Безликий Бай хотел сломить Сяньлэ, заставить следовать за собой. Он никогда не думал, что, обнаружив в этих глазах пустоту, сможет испытать нечто, помимо ликования. А когда осознание, наконец, придёт, будет уже слишком поздно.