Новый знакомый оказался магнитом для Кавински, дарил уйму энергии и желания жить только от нахождения рядом, что даже самая долгая и горячая ночь не давала ему, сколько одно рукопожатие, после которого неделю блондин сможет жить нормально без мучительной боли и полный мыслей об этом высоком парне

Кавински наставляет ствол на своего друга, Лололошку, того, кого по-настоящему всё это время любил; и не верит, что действительно это делает. В этот момент нужно просто дойти до грани. До грани отчаяния. Чтобы ощутить эту свободу в полной мере, утратив всякие надежды. И чтобы больше не чувствовать. Никогда.

Сейчас Дилан наконец-то в комнате один точно на пару часов и может выпустить пар после насыщенного дня.

Владимир хмыкнул, а после и вовсе рассмеялся, заставляя обратить на себя внимание: — Знаешь, звучит так, будто ты ревнуешь, — сказал он с абсолютной непоколебимостью. Я весь подобрался, смешно пыхтя в возмущении, пока парень напротив медленно поднимал бровь, наверняка ожидая объяснений.

Две фигуры, один блок, одна комната, одна кровать.

Рабочая неделя для студентов подошла к концу. Время уже близилось к четвёртому часу, а бутылки всего, что удалось достать, были всё ещё заполнены. Ночь после дней проведённых за учебниками и различными пособиями обещала быть долгой и насыщенной. Но не такой насыщенной, как для Дилана, который предпочитал проводить это время в компании своего компьютера и созерцания тела своего новоиспеченного соседа.

Ему никогда еще не было так страшно. Холодный липкий ужас сковал все тело, ворочался тошнотворным комком в желудке. Ирвин не был трусом. Выходил на матерого секача с одним ножом в руке. Не раз сражался в бою с людьми и нелюдью. Но никогда у него так позорно не слабели от страха ноги, как сейчас, когда стоял в неровном строю среди пленных товарищей под чёрным прожигающим взглядом монстра. Казалось, сама смерть водит костлявым пальцем, выбирая среди них жертву.

Скобочкин готов на всё, чтобы сдать ЕГЭ. Даже если этого нет в демоверсии. Или сказка о подставном ученике и мальчике, который хотел триста баллов.

Когда цветёт вишнёвый лепесток, я вспоминаю старое поверье: кто лестью в сердце ищет уголок, тот напрочь влюбится в вороньи перья. | AU, в которой Дазай — девятихвостый лис-кицунэ, Накахара — принц тенгу.