– ты меня не понял? — он выдыхает, заставляя джисона съёжиться на сиденье. руки, что покоились на плечах, медленно сползают вниз, останавливаясь на груди. — я хочу спать, а ты должен меня греть. или как ли минхо всё ещё жаждет миниатюрное тело соседа, а верёвку и мыло теперь заменяет тепло внутри парня.

— Привет, солнышко, — бросает не глядя, и штрих-код в телефоне ищет. — Ну привет, бельчонок, — голос приятный, но это не Феликс. Джисон поднимает голову и встречается с хитрым взглядом и просто завораживающей улыбкой.

Хёнджин не любит, когда его отвлекают во время учёбы. А Джисон любит своего раздражённого парня.

— Классная задница, - смеётся парень и задерживает руку на левой ягодице, слегка сжимая её. — Фу, извращенец! - Джисон скидывает чужие руки с себя и с красным лицом выбегает из комнаты, слыша следующие слова юноши: — Я и не такое могу, детка!

Ли Минхо был на вид… скучным. Хёнджин не понимал что в нём находят, из-за чего льют слюни и смазку? Из-за этих угольно чёрных глаз без зрачков, которыми он смахивает не на человека, а какую-то хищную птицу? Или из-за его крепких покатых бёдер, которые натягивают даже не облегающие джинсы? Или из-за его горьковато-сладкого запаха, напоминащего мёд и орехи? Хёнджин не понимал. Возможно, он охренительно богат или что-то в этом духе, иначе было абсолютно не ясно почему все перед ним метут хвостом.

отец шестнадцатилетнего чонгука — генерал минобороны, но похотливого тэхёна это никак не останавливает.

Каждый раз, когда снимали их общие сцены, Хенджин молился, чтобы никто не увидел его состояния. Это нормально, скажет кто-то, испытывать такое удовольствие от работы, но нет, удовольствие он получал далеко не от съемок

— Хён? Мне нужна… Мне нужна помощь. Должно быть какое-то решение. Минхо изо всех сил пытается разглядеть его сквозь туман собственного возбуждения. — Джисон-а, — начинает он, борясь с собственным стыдом, чтобы выдавить из себя слова, — у тебя есть какие-нибудь, ах... у тебя есть какие-нибудь игрушки?

что такое мазохизм? И как признаться в этом?