Воля Махакали явится миру в отражении золота, когда вино, ударив в голову в последний раз, опустится на дно бокала…

Рам всё поглядывал в сторону Деви и Кристиана, которые расположились вместе на одном диване. Замечал каждый взгляд, брошенный лордом на его ракшаси, отмечал каждую улыбку с её стороны. Всё это вызывало у него лёгкую усмешку снаружи, но внутри потихоньку зарождался комочек ревности.

Рам жутко, неистово ревновал…

— Знала бы ты чего я так сильно желаю, Деви, — прошептал Рам, отвлекаясь от столь желанного тела и обращая свой взор прямо в ее луны. Каждый из них делился темным и тягучим наваждением, что стремилось вырваться наружу в виде грязной страсти друг к другу. — Меня, — непоколебимо ответила, стреляя глазами. — Слишком очевидно, есть кое-что еще, — он склонился к уху, влажно пробегаясь языком по раковине. — Я хочу, чтобы твой женишок был здесь и видел все то, что я собираюсь с тобой сделать.

Нет, он не хотел научить ее честности. Он просто ее хотел.

— Судьба очень переменчива. И всё зависит от того, к кому она благосклонна. — И к кому же? Кто же сегодня любимчик судьбы? Губ Рама коснулась улыбка, не предвещающая ничего хорошего… для меня. «Кажется, я снова попала в лапы к тигру».

— Такой непоколебимый господин Дубей, такой злой и ревнивый. Такой мой, — Рам, услышав ее слова, не смог скрыть улыбку. — А ты моя госпожа Дубей. Совсем скоро станешь навсегда моей.

Вот-вот дюжина должна была узнать, кто же станет невестой английского лорда. И Деви спешила узнать, хоть и было страшно, что ею могла стать она.

На солнечном свете, опоясывающем пространство, сквозь арки окон мелькает цепочка, а вместе с этим все видят то, что спокойно висит на ней. Это то, от чего все незамедлительно выпучивают глаза, стараясь убедится в реальности происходящего. Серебряное, тщательно охраняемое кольцо Дубеев, позволяющее легче контактировать с Великой Матерью, — Махадева Кали. Именно оно сейчас спокойно пребывало нанизанным на драгоценную цепочку, показывая того кто им владел, и это была Шарма Дивия.

Она должна выйти замуж, Он — позволить этому случится. На кону равновесие и благополучие всех, кто им дорог. Но, что если их невероятно тянет друг к другу? Что если Деви решительно настроена, не отдавать лорду единственное, что у неё осталось? Свою честь.

Кажется, танец стёр почти все границы между дозволенным и недозволенным, позволяя ей ненадолго окунуться в эти пылающие воды. Чувства дурманили разум, невидимыми нитями окутывали её тело, заставляли гореть… История начинается с танца, а как и где она закончится — решать только вам...

Мысли застряли в обманчивых надеждах, что такой бы и была её жизнь, если бы не случилось пожара в горной резиденции. Если бы всё стало таким, как она мечтала. Если бы всё было проще.

Всё началось с того, как Деви убежала из дома. А Рам её нашёл.

Восторженные вздохи выскакивали из ее груди, а изумленное выражение изящного лица приковывали взгляд того, кто без объяснения тому причин внимательно изучал каждую частицу мягких линий очерченных черт заалевшего смущенной краской лика. Он немо внимал каждый отголосок ее приглушенного тона и вовсе забывал кто он есть, пока та отводила взор медовых очей в сторону, когда ощущение пронзительных глаз пробиралось под кожу и думала: слушает ли он вообще?

Он в губы ее целует слишком отчаянно, будто надышаться необходимо. Просто в последний раз глотнуть воздуха. (Потому что сомнений никаких, что он умрет, когда увидит, как ее целует другой.)

Деви коснулась груди Рама, мягко притягивая в свои объятия. Потом ей придётся одеться и отправиться к себе, следуя своему предназначению. Но в это мгновенье она была его, а он её.

Влечение, что испытывал юный мужчина к своей подруге переросло в нечто сладкое и страстное, но для них обоих это лишь игра на несколько мгновений.

– Ты любишь его, Деви? – Я не хочу лгать тебе... Прости. Отведя взгляд в сторону Дивия провела пальцами по лепесткам недавно распустившихся в саду роз.

Он увлек ее за собой, заваливаясь на спину и укладывая потерявшую голову Деви на себя. Она опёрлась руками по бокам от него, а он, ухватив ее за бедра, одним грубым рывком поставил ее в нужное положение. — Садись, Шарма, не испытывай мое терпение. Деви почти упала в эту пропасть, но ее сучья натура должна была съязвить. Что-то вроде «О, так ты сдаешься?» Или «Признай, моя взяла! Сда…». — Это приказ! — прорычал Рам, сжимая руку в ее волосах. — Садись.

Весь мир пел, гулял, танцевал, только умереть хотелось лишь ей одной. Улыбка, мелькавшая в толпе, больше не была родной. Бархатистый голос, схожий с тонкой вибрацией, был не для нее.