Но когда ученики ушли, сердце Чу Ваньнина привычно затосковало. Болезненным уколом оказалось то, что Мо Жань не пришёл с остальными. Больше всех заботивший его, как бы Чу Ваньнин ни пытался избежать этого, именно он не показался учителю на глаза. Чья же это вина, как не самого Ваньнина? Должно быть, своей строгостью, неспособностью стать хоть немногим мягче, своим неумением говорить ласково, как другие, Чу Ваньнин полностью отвратил от себя этого юношу?

...И вот, в этот чрезвычайно жаркий день Мо Жань не просто появился в университете, а вошёл в кабинет без стука и с совершенно самодовольным видом поедал мороженое. Крупный рожок он удерживал чуть наклонённым, языком слизывая крошки ореховой посыпки. Ворот расстёгнутой до четвёртой пуговицы рубашки открывал отличный обзор на сильную шею, ключицы и загорелую кожу, слегка блестящую от пота.

- Нет, Мо Жань, я тебя точно не оставлю. Шепчет Чу Ваньнин между поцелуями. - Я ценю тебя. Отвечает Мо Жань ему в ответ.

Чу Ваньнин, поддавшись слабости и такому сладкому искушению соглашается на очередную глупую идею Мо Жаня, которая обернулась явно не особо приятной ситуацией. Или : —Никакого секса! Особенно на видных местах!!

Когда профессор Сяо входит в аудиторию, расцветает весна и солнечный свет льётся с небес. Когда Сюэ Ян вбегает — неизменно опаздывая, — как будто начинается гроза. Между ними ничего общего.