Тэхён выживает, но жить не хочет. >Чонгук погибает, но продолжает жить.

В школе не учили, как быть в случае, если люди начнут жрать друг друга, умирать и вновь восставать, пожирая снова и снова.

Странная инфекция окутала весь Сеул и всю Южную Корею. Омеги старше 12-ти лет погибали, а Альфы превращались в чудовищ. Во всем Сеуле настал хаос, никто не выживал. Лишь три маленькие омеги, спасшиеся от нападения альф, смогли выжить.

au, в котором Юнги, исследуя заброшенный город с друзьями, находит забытого во время катастрофы Чимина.

Ненависть — это бомба, которая разрушает прежде всего того, кто ее бросает.

Кто же придёт на помощь бедному Тэ, и что из этого выйдет?

Детектив в мире постапокалипсиса, где главный герой Чон Хосок начинает расследование для того, чтобы пролить свет на события двадцатипятилетней давности, когда негуманные эксперименты разрушили тысячи жизней и повлияли на будущее целого поколения. Хосок, уставший от несправедливости к себе и себе подобным, хочет докопаться до истины и донести до мира правду.

Юнги едва не закрывает дверь сразу же, как слышит: — Это Чонгук. Он поживет с тобой пару недель.

Ты пожертвуешь своей жизнью ради миллионов. А я своей и жизнью сотней миллионов ради одной. Твоей.

Люби — и выживешь.

Тэхён не альтруист, и никогда не был им. А потому не понимает и сам, почему вдруг встаёт между Намджуном и этим грязным парнишкой, когда друг по оружию наставляет на мальца пистолет. Не понимает и сам, почему с губ срывается: «Давай дадим ему шанс. Я возьму всю ответственность. Я его обучу. Я о нём позабочусь». Не понимает.

Мы есть ночь. Mafia AU.

В тени смерти надежда восходит, как свет во мраке, объединяя выживших в борьбе за жизнь.

Если бы Тэхена и Чонгука хоть раз спросили о собственном мнении, главное, что они бы ответили: «Мы не хотели». Они не хотели рождаться в мире, зацикленном на крови. Не хотели сражаться на чужой войне. Не хотели становиться хозяином и послушной шавкой. Не хотели влюбляться друг в друга — тоже. Не хотели превращаться в монстров. Никогда не хотели предавать. И тем более не хотели за чужие идеалы умирать. Если бы спросили, им было бы что сказать. Но их никогда не спрашивали.

чонгук разлагается прямо на глазах, а юнги только и может, что позволять самому себе разлагаться изнутри.

тэхён — гиперактивный, болтливый и совершенно невозможный; чонгук с ним очень круто вляпался (постапокалиптическое au)

Когда в час ночи раздается звонок от отца, разрушая умиротворенную тишину и уединение в теплых объятиях, Юнги может только благодарить бога, что именно сегодня Чимин попросил его побыть с ним. — Сын, не хочешь поехать и поесть рамен? — Когда? — Прямо сейчас…

Им говорили, что мир снаружи жесток, опасен и совершенно, абсолютно мёртв. Их уверяли, что сохранение жизни под землёй, в многокилометровых тоннелях метро — единственное, что осталось важным для выживания человечества. <...> но Тэхён смотрит в чужие янтарно-жёлтые глаза, блестящие за прорезями костяной маски, и понимает, что мир на поверхности куда живее, куда больше, чем все они могли себе представить.

Перед тем, как делать больно, почувствуй. Перед тем, как ненавидеть, люби. Перед тем, как умереть, живи.

Когда всю свою жизнь до мозга костей ты был патриотом своей страны, уважал и возвышал её. Когда всё время в твоей голове были установки, что страна даёт тебе жизнь и оберегает тебя, то тяжело узнавать перед своим восемнадцатилетием, что государство, выращивает тебя для своих корыстных целей. Чонгук вот узнал и, кажется, на этом камне его жизнь споткнулась и покатилась куда-то с очень большой скоростью, но до этого мы ещё дойдём. А пока, добро пожаловать в Наби.