Тэхён хотел бы сказать, что всё идёт точно по его плану. Хотел бы гордо расправить плечи, посмотреть на эту наглую морду так, словно ему совершенно ничего не стоит плюнуть напыщенному придурку под ноги и уйти. Хотел бы собственным кулаком стереть смазливую ухмылку, хотел бы что угодно, но не дрожать прямо сейчас на коленях перед Чон Чонгуком и думать о том, какого же размера член скрывается под его армейскими штанами, если даже в сложенном виде тень от этого Дэу К2 прячет Кима от палящего солнца

— У тебя течка, Тэхён. Иди домой, — как можно мягче пытается говорить Чон, но выходит рвано. — Но у нас важные переговоры… — Если ты будешь нюхать мою шею всё время, наши переговоры закончатся, так и не начавшись. Ты уже не маленький, прекрасно знаешь, как течный омега влияет на альф. — Но обычно никто не замечал… — В смысле, «обычно»? — Чон резко останавливается, переваривая только что услышанную информацию. — Это не первый раз, когда ты пришел на работу в течку?

— С меня хватит! Можешь врезать мне по морде после этого, но ты, блять, выводишь меня из себя! — он отвлекается на не поддающиеся его махинациям штаны. — Помоги мне, боже... — Тэхён ударяет младшего по бедру, чтобы тот привстал, и, когда Чон наконец подчиняется, стягивает с него джинсы. — После чего, "этого"? Что ты, по-твоему, делаешь, Тэхён? — Чонгук склоняет голову, с улыбкой наблюдая за этой картиной. Как же это прекрасно отчаянно выглядит. — Пытаюсь отсосать тебе...

Господин Чон. Любит всех своих деток одинаково. Ласково называет их "мои звёздочки" и никогда не спит ни с одной из них. Считает это неприемлемым: в здоровом рабочем коллективе не должно быть любимчиков, не должно быть исключений, чтобы не было зависти и обид. И это до зуда костей бесит Тэхёна. Потому что безумно хочется стать тем самым исключением.

— Я пришёл к тебе, хён. Так нагло, самонадеянно, бездумно бросил эти слова. — Ну и зачем же ты мне сдался, альфа? — он склоняет голову набок и медленно обходит его по кругу. Тэхён чувствует волну мурашек, которая жаром спускается по спине, и прикрывает глаза, бессовестно вдыхая аромат ландышей. Боже, что же он творит?.. — Считаешь, что можешь предлагать себя вожаку? — с губ старшего слетает пренебрежительный смешок, но Кима это только сильнее сводит с ума.

Друзья Чонгука уже привыкли, но ещё пару лет назад правда существовала только между ним и его деткой. И она такова: Чон просто обожает, когда Тэхён капризничает и выпрашивает у него деньги на свои шалости. Заводится от каждого "Папочка, купи!", дрожь бежит по телу от осознания, что вся его огромная компания работает для удовлетворения прихотей его детки. А детка очень любит играться со своими подарками вместе с папочкой.

— Господин Чон, — голос постепенно шагает всё ниже по полутонам. — А вам, кажется, приятна эта мысль, — и Ким плотно сжимает губы, чтобы с них не слетел стон от нежных массирующих движений собственных пальцев. — Какая именно? — они шагают по регистрам вместе. — Что я сейчас лежу в вашей ванне. А не в постели своего парня. //AU, в котором Тэхён работает в магазинчике на Каннаме и утопает в мокрых фантазиях об одном властном и до безумия безразличном постоянном посетителе.

Реальность, в которой самые яркие эмоции человека отпечатываются татуировками на его коже, жестоко обошлась с талантливым барабанщиком Чон Чонгуком, и он решает прятать свои от остальных. Ровно до тех пор, пока не сталкивается в коридоре универа с горе-басистом, решившим испробовать на Чонгуке все свои дешёвые подкаты. Казалось, Ким Тэхён — это всё, чего он избегал. Но и всё, в чём так сильно нуждался.

Чонгук сдавленно стонет и откидывает голову назад, еле успевая дышать, пока его откровенно используют для собственного удовлетворения. Пока Великий Ван Чосона сидит верхом на его привязанном к трону теле и до мутных мушек перед глазами обвивает шею крепкими руками, трахая себя его членом... А началось всё три месяца назад. Когда в Северный дворец Кёнбок после утреннего совещания на встречу с Ваном привели нового евнуха.

— Я не собираюсь вас любить. — Не надо. — И не буду ждать вас в нашей общей постели. — Ты можешь спать отдельно, если пожелаешь. — Пожелаю. Но что это даёт вам? И после продолжительной паузы и пронзительного взгляда не прямо в глаза, а в самую душу раздаётся тихое, но уверенное: — Дом.