Из Тридевятого царства привез Царь подарок сыну. — Бать, это что? — спросил, едва не заикаясь, Царевич. — Как что? — удивился Царь, дыша винными парами. — Ты же просил собачку? Вот, держи! Царевич посмотрел на «собачку» — почти два метра ростом, лапищи толщиной с хорошее бревно, кубики пресса под серой шерстью, уши торчком и якорная цепь на шее. Типа ошейник. «Собачка» оскалилась. Царевич сглотнул.

— Убивать меня пришел? — мурчаще протянул Баюн, легко поднимаясь. — Для начала поговорить не мешало б, — признался Вольга. — Чаю нальешь? Баюн, дернув ухом, заулыбался — губы растянулись, обнажая полную пасть мелких острых зубов: — Налью, миленький. У меня баранки для гостей припасены да пряники.

Почувствовав моё приближение, он испуганно завозился на земле, натягивая ошейник и тихо поскуливая. Видимо тяжко ему сегодня пришлось. Нас-то дюжина, а он один.

Этот запах сводит с ума. Желание и возбуждение смешивается с лёгким алкогольным опьянением заставляя разум мутнеть. Лис играет с чужим телом, щупая мягкий хвост, поглаживая его у основания и заставляя спину слабо изгибаться.

Единственное, что отделяет Сайно от абсолютно возможного счастья, — кое-чья абсолютно невероятная скромность. Но и на это у генерала махаматры есть решение: терпение и любовь.

— Обыграй меня, тогда и поговорим. Или ты струхнул? — Итто скрестил мускулистые руки на груди, нахально улыбаясь. — Я понимаю, тебе должно быть страшно сражаться с тем, кого прозвали Итто «Первый картёжник» Аратаки! Ха-ха! — с гордостью добавил он.