Впервые за очень долгое время ему было тихо.

Он не может покинуть комнату. Её комнату. И виновен в этом лишь Орден. Он заперт в замкнутом пространстве с грязнокровкой, и чем-то придется пожертвовать. Возможно, рассудком. А может, и нет.

Ученики, израненные морально и физически, пока ещё не знали, что судьба все решила и распланировала за них, обзаведясь девизом: «Найди правильного человека, который сможет излечить твои раны, и не испугайся, когда поймёшь, кто это».

Гермиона закрыла глаза и разочарованно вздохнула, подняв руку к виску, потирая его. Как она могла, самая умная ведьма своего поколения, почти каждую ночь фантазировать об этом инфантильном мужчине? Он спорил с ней по пустякам. Заставлял нервничать перед важной встречей. По-хорошему, ей было необходимо расставить приоритеты.

Когда от усталости хочется содрать с себя шкуру, приходит спасение. В ненависти и ярости. В хронической злобе. В возвращающейся боли. И осознании: любое спасение временно.

Гермионе двадцать два, она работает в Министерстве магии, а её жизнь вполне стабильна. Единственное, что ее омрачает - навязчивые сны, которые преследуют по ночам и в которых Гермиона постоянно видит чей-то силуэт. Но, когда она вместе с друзьями оказывается на лучшем курорте Волшебного Мира, привычный ход вещей меняется совершенно непредсказуемым образом, ведь ей предстоит… танцевать. Танцевать с врагом.

Его ломала жизнь, ломали обстоятельства. Его ломало изнутри, он заполнялся отчаянием и безысходностью. И только нужные слова от неё могут спасти. Дать стимул жить дальше.

Это Рождество должно было стать особенным... История о борьбе с предрассудками и о том, что иногда темнота может в этом существенно помочь. Саундтрек фанфика - Florence And The Machine «Addicted to love » Предупреждение:– Постхог, АУ эпилога. – Возможен ООС, хотя автор искренне верит, что годы и пережитая война могут изменить кого угодно, даже Драко. В особенности Драко. – Автор старался писать в рамках R, но всё же залез одной ногой в NC.

- Я прошу, Малфой, научи меня.

— И что, Грейнджер? Где твоя хваленая гриффиндорская смелость? — он делает шаг вперед, но в этот раз Гермиона его опережает. Кончик её палочки направлен ему в грудь, девушка гордо вскидывает подбородок, пытаясь скрыть дрожь в руке. Смотрит прямо ему в глаза. — Я же вижу, как ты дрожишь, — он делает ещё один шаг вперед, и её палочка касается его мантии. — Запомни, мне не доставляет никакого удовольствия прикасаться к тебе. К тебе, к твоей грязи. Ты грязная, Грейнджер. Ты и твоя кровь.

От всех омег пахнет слишком приторно, так, что виски неминуемо сдавливает от головной боли, а обонятельные рецепторы хочется соскрести вместе со слизистой. Но от Грейнджер исходит легкий аромат чернил, зелёного чая и уюта, и Драко Малфой не может найти причин, чтобы противостоять этому.

Восьмой год в Хогвартсе должен был стать годом Гермионы. Но всё пошло не так, как она рассчитывала.

Гермиона считала, что у нее было все, что нужно для счастья, — любимая работа, уютный дом, преданные друзья и Драко Малфой, который трахал ее до изнеможения, говоря, какая она хорошая девочка.

Драко думал, что у безумной, застилающей глаза ревности есть только отрицательные исходы. Но, как оказалось, если девушка готова на все ради твоего прощения, то у таких сильных эмоций есть и свои плюсы. Например, полная власть над сексом, рваные колготки и ее покрасневшие ягодицы.