— В общем, так: Ричард здесь ни при чём. Абсолютно. Это целиком моя… — больная фантазия? Гэвин поморщился: даже внутренний голос откровенно издевался над ним, — инициатива.

Гэвину иногда становится невыносимо скучно. Хочется доебаться до кого-нибудь. Можно было бы достать Коннора, только Хэнк научил его огрызаться, старый хрыч. А ещё ему хочется доебаться до Ричарда. Потому что тот всегда спокоен, а Гэвин любит, когда у всех подгорает от разговора с ним. Физическим насилием ему угрожать бесполезно, морально изнасиловать он уже пытался.

— Если я в деле, ты со мной? — Как будто у меня есть выбор, — хмыкнул Ричард, и Гэвин сдался.

Детектив Рид мог сколько угодно говорить о том, что всё это только в интересах дела. Вот только прижимаясь к груди андроида в бушующем урагане танца, он понимал, что если разум еще можно обмануть, то сердце не верило ни единому его слову.

Возможно ли влюбиться в кого-то по следам, которые после него остаются? Влюбиться в то, что осталось от человека, который давно исчез? Прошло более года после мирной революции, когда детектив Рид внезапно пропал без вести. Спустя три месяца после его исчезновения дело передают для расследования Коннору, который медленно, но верно начинает чувствовать близость к человеку, который его постоянно терроризировал. Человеку, которого он возможно больше никогда не увидит.