Детектив Рид любит горячих, опасных, словно огонь, девушек, такой же горячий кофе и терпеть не может засранцев. Ему нравится раз за разом обжигаться, испытывать возбуждающее волнение, когда твоё тело в чьих-то руках, которые знают, как делать больно и одурительно хорошо, и он почти уверен, что в руках Ричарда может быть хорошо. Вот только Ричард сраная железяка и огромный напыщенный говнюк.

Гэвину становится всё хуже и хуже. Потому что ебаная жизнь подарила ему метку на теле. “RK900” черными чернилами въелось в предплечье Гэвина Рида. Ау, в котором при рождении человека на теле появляется имя твоего соулмейта. Если ты нашёл соулмейта, а он по каким-то причинам отказывается от тебя, то твоё самочувствие ухудшается. Вплоть до смерти.

Ричард — это сухие, горячие поцелуи посреди ночи, это зазывающий в глубины ада шёпот, это грубые словечки во время секса; Гэвин всё также пристыжено прячет голову, боясь смотреть в это прекрасное, вечно молодое лицо, но Ричард упрямо переворачивает его, хватает своими длинными, цепкими пальцами за подбородок, заставляя смотреть в глаза. Но у Гэвина есть последняя попытка — он крепко зажмуривает их, так крепко, что кружится голова. Но от Ричарда это не спасает.

Ебаный треугольник, а не отношения. Только Коннор ни о чем не знает, живёт спокойно с Хэнком, а Ричард, умный сукин сын — раскусил его практически сразу. Раскусил и воспользовался. Искусил, словно дьявол, а Гэвин и рад.

Ханахаки — редкая человеческая болезнь. Когда Ричард впервые выплевывает цветки дельфиниума себе на ладонь, он сразу понимает, что хорошего конца не будет.