— Расслабься, это всего лишь фансервис.

Полчаса. Это много или мало? Чонгук, ярый гомофоб, думает что много. Тэхён, азартный гей, думает что мало. Но он выиграл, и, значит, у него есть эти полчаса, чтобы заставить Чонгука стонать...

— Так… почему Винсент? — негромко спрашивает он, но в ответ получает негромкий храп. — Блять, — вздыхает Чонгук, откинув голову на спинку сиденья и прикрыв глаза.

— Чем будешь расплачиваться за проигрыш? Телом, — чонгукова рука отрывается от капота и скользит по бедру омеги, останавливаясь возле паха, на что Тэхен слегка поджимает губы, сдерживая прокатившуюся по всему телу дрожь, — или тачкой?

Что будет, если неуступающие пусанские парни встретят на одной территории школы сбежавших за мечтой парней из Дэгу? — Вы в нашем городе, а значит, следуете нашим правилам. — Тогда советую отсосать нам в честь нашего приезда, иначе я не разрешу сплёвывать.

— Эй. До следующей пятницы?

Карма еще та сука. Она возвращается к тебе как только увидит, что ты забыл. А Чонгук ведь почти забыл, как во время учебы в университете сделал кое-что ну... не очень хорошее. Пять лет спустя ему придется ответить за свои действия. А для этого ему нужно будет найти Ким Тэхена. И кто знает, возможно карма всё же знает, что делает.

Тэ пришел чуть раньше, поэтому альфу пришлось ждать. Это уже выбесило, в армии он привык к железной дисциплине, а тут… Но ровно в 14.00 в кабинет «бюрократа-Купидона» вошел ровным шагом высокий, стройный молодой мужчина в военной форме с какими-то нелепо детскими чертами лица, угрюмым взглядом и шрамом на полщеки. Тэ скривился, узнавая эту кроличью рожу. Блядь, ну почему из всех альф Южной Кореи, переживших войну, ему достался именно этот мудила?!

Декалькомания — это была такая изобретённая сюрреалистами техника, когда с какого-то изображения снимались слои. И вот ведь ирония — ты самая прекрасная картина, а я твоя декалькомания.

В их небольшом городке появляется крайне загадочный журналист Ким Тэхен. И тут же начинают происходить убийства. Вы бы поверили в такое совпадение? Вот и детектив Чон Чонгук не верит.

Когда игра заканчивается, король и пешка падают в одну и ту же коробку.

Чон Чонгук искренне ненавидит ведьму Ким Тэхёна и всеми силами демонстрирует это. А Тэхён терпит. До определенного момента... Почему не стоит злить ведьму, или история о том, как Чонгук то и дело кончал в штаны.

Они — разбитые дети улиц. Они — закупоренное в бутылке отчаяние. Они — закон.

Весь Ким Тэхён — это роскошь и лоск, ничем не приправленное восхищение. Он объективно шикарен настолько, насколько Чонгук его ненавидит и мечтает сломать, потому что нет в нём желания сильнее и гаже, чем увидеть, как горит в адском пламени эта сука, что портит всю его жизнь. Мразь, что стимулирует быть сильнее и перманентно проверяет на прочность, с отстранённым интересом ожидая, когда же эта стойкая гадина с фамилией Чон наконец осыпется пылью на землю. Не осыпется. Прости, Ким Тэхён.

Как часто люди ходят в библиотеки? Пожалуй, довольно редко, если это не студенты. Но даже для студента Чон Чонгук, звезда университетской сборной по баскетболу, ходил в библиотеку слишком часто. Мёдом ему там, что ли, было намазано.

— Глядя на твою кислую рожу, начинаю думать, что я на ебучих похоронах, а не на мальчишнике. Разве не у тебя завтра типа «самый счастливый день в твоей жизни»? Тэхен вымученно тянет вверх уголки губ. — Я уже не уверен, хен.

"Вспомни же, почему ты этого человека ненавидишь всем своим безумно колотящимся сердцем, Ким Тэхён. Вспомни, что Чон Чонгук — задира и хулиган, что у него вместо мозга — забитый татуировками кусок металла, что он курит с пятнадцати и что — к гадалке не ходи — умрёт молодым, разъезжая на своём новом харлее. Вспомнил? Молодец! А теперь пиздани что-то такое, чтобы его, проклятого и свихнувшегося, тоже отрезвило..."

О случайностях, недопонимании, псевдонаучных методах прощения и о том, что никакие физические законы не властны над настоящими чувствами.

— Вот тут сегодня что-то сломалось, Тэ, мне больно, очень больно, от самого себя, я никогда себя ни за что так не ненавидел, — слезы всё-таки срываются из глаз, снова текут по щекам. Чонгук секунду видимо колеблется и прижимает его запястье к губам. И целует. — Прости меня, — тихий шёпот.

"...Мне нравится наблюдать, как огонь в твоих глазах зажигает и сжигает всё внутри тебя. Мне нравится смотреть, как ты, закусив свою нереально сладкую губу, кончаешь. Мне нравится..."