Всё тело заполнялось жаром — сильным, огромным пожаром, в котором он горел, сгорая, плавясь, подобно свече, сейчас уже почти догоревшей. Внутри всё крутилось и переворачивалось, яростно сжимаясь, стягиваясь узлом (Серёжа уже не имел понятия, что за узел он чувствовал внутри — не то реальный, не то выдуманный дурманным разумом). Кожу шеи тоже стягивало и резало. Низ по ней текла горячая кровь, капая крупными каплями на постель. [омегаверс au в древней Руси. Серёжа — княжич, выданный замуж]

— Есть одна совместная миссия. Тарталья оживляется, ногами, спущенными с постели, покачивает полуигриво, щурится, пытаясь прочесть потерянное продолжение. Предложение?

Аль-Хайтам знал всегда: стоит только ослабить внимание, как всё обязательно рухнет. Рациональный до мозга костей, он никогда не позволял себе терять концентрацию, что бы ни происходило. Даже свержение Азара и эту безумную кутерьму с освобождением Архонта он пережил лишь потому, что держал всё под контролем, — даже если ставил на кон всё, что имел. Но в кабинете великого мудреца гремит взрыв, и Академию сверху донизу сотрясает паника. Аль-Хайтам думает: где-то есть корень его неудачи. Но где?

Всё началось с того, что аль-Хайтаму нужная формулировка никак не приходила в голову, поэтому он решил сфокусировать своё внимание на чём-то другом. А сколько кофе может выпить одна студентка прежде чем упадёт в обморок? И сколько ещё загадок, связанных с ней ему придётся решить?

— Зандик… Если всё это не сон, если и я и ты… Если мы действительно существуем, найди меня… Я обязательно буду ждать тебя…

Она могла бы всерьёз увлечься, но видела в нём только деньги. Панталоне мог вообще к ней не подходить, но увидел отличную кандидатуру, которая грела бы ему постель. Оба расчётливые и не терпящие поражений, выльется ли это в открытый конфликт, или их ждёт что-то большее?

В самую долгую ночь, самый отвратительный человек говорил самые искренние слова

Он не знает твоего имени, а ты его лица.