План был просто идеальным: предложить Марии Архиповой заменить людей на дроны, в случае отказа пустить теракты по Санкт-Петербургу и вынудить насильно подписать контракт. Вот только Хольт начал замечать за собой, что, находясь возле Марии, чувствует себя совершенно… Иначе.

В первый раз случайно вырвалось, а она не стала поправлять. Только неловко дернула уголком губ и вздохнула так тяжко, словно ей предстояло работать с обладателем лишней хромосомы.

Она была холодной. Холоднее, чем металл за его спиной и даже чем снег в этом чёртовом Петербурге. Совсем как непробиваемая ни пулями, ни эмоциями сталь, она цокала не слишком длинным каблуком по длинным коридорам его отеля.

— Что? — негромко, но возмущённо выдает Мария, кажется, совсем глупо, смущенно и по-дурацки хлопая ресницами в растерянности. Хольт отворачивает голову к окну, как будто разговор ему изрядно опостылел, и в глубине души радуется этому небольшому проявлению женских эмоций на лице робота-замминистра. Ничего-ничего, лет пять и он ее и улыбаться человекоподобно заставит, а не механически, как заученный набор команд.

Он бесхребетный, и это совершенно не про злую шутку насчёт протеза. Он не может даже предложить девушке сходить на свидание. Гений, миллионер, очень даже обаятельный мужчина не может предложить сходить на свидание девушке. Это просто какой-то ужас. Она следователь, и это совершенно не про её работу. Она читает людей буквально на лету, понимая все намерения, все страхи и желания.

Переговоры со включенной камерой всегда сложны для Марии Архиповой. А Август ждет с таким предвкушением, что за пару часов до них с опаской прикасается к металлическим предметам.

Мария считает, что вся работа всегда должна или заканчиваться на рассвете, или на рассвете начинаться. Мария считает, что всё должно быть задокументировано и запечатлено, если нужно это сохранить. Август считает, что Мария и правда поможет его плану по "спасению мира". Что она свет в конце туннеля, готовый на всё ради спасения. Август считает, что Мария достойна лучшего.

Август боится. Он раньше особо не думал, что ему присуща эта черта, однако сейчас он сидел на полу около стены в кабинете Марии и буквально трясся от страха.