Чайльд шагнул вперед, пока спина Скарамуша не уперлась в шкафчик. Его взгляд скользнул вверх по темно-рыжим волосам, прежде чем остановиться на резких чертах лица. — Здесь ты не будешь лучше меня. — Да ну? — В его голосе было что-то, чего Скарамуш не мог охарактеризовать, и он молча наблюдал, как глаза Чайльда скользнули по его лицу, между обоими глазами, а затем на долю секунды опустились к губам. — Я думаю, что я уже лучше.

В психотерапию Скарамучча не особо верил, но самочувствие не приходило в норму, а подруги в один голос всё чаще и чаще вторили, что ему стоит хотя бы попробовать. Скарамучча попробовал и влип в Аякса, чей сеанс шёл сразу за его — вернее сказать, это Аякс намертво к нему прилип, а Скарамучча ни капли не хотел ни к кому привязываться после прошлых паршивых отношений. После в принципе паршивого всего в его жизни.

Скарамучча ненавидит. Ненавидит когда лезут к его объекту обажания. Ненавидит когда лезут к ЕГО Аяксу. Ненавидит всех тех приставучих девушек и парней, что вечно ошиваются где-то рядом. И угораздило же Скару стать яндэркой одного из популярниших парней школы...

Царица поручает Одиннадцатому предвестнику, миссию. Для выполнение миссии Тарталье требуется отправиться в Сумеру, проездом через Ли Юэ. Во время миссии он встречает множество новых знакомых. Но его цель это разузнать о утеренных воспоминаниях людей. Воспоминания потеряны. В бумагах описывают историю Сумеру совсем по другому как такая известна всем. Бумаги гласят о шестом предвестнике, о котором никто из фатуи не может вспомнить.

Кудзуши спокойно шёл и слушал музыку, уже находясь недалеко от "пункта назначения", и успев погрузиться в свой мирок сладких и чутка жестоких фантазий. Подходя к учебному заведению, в него врезался высокий парень, который чуть ли не сбил Скара с ног. — Смотри, куда прёшь! — Прокричал Кудзуши вслед уже далеко убежавшему парню, который и слову не проронил. — Интересно, все рыжие - идиоты? — Спросил себя тёмноволосый уже заходя в здание.

- Ещё одна такая выходка, Аякс, и ты вылетишь нахер из квартиры!

Скарамучча ненавидел людей, что работали там. Он ненавидел детей, что приходят туда. Он ненавидел эту работу. Но больше всего ненавидел собственную мать, что решила устроить его туда. И ему плевать, если его могли заметить. Даже когда чужие конопатые руки нахально прижимали его бедра к дверце детского шкафчика, а рыжая усыпанная мордашка шарилась по его оголеной шее, обжигая жарким дыханием.