Скарамучча не мог позволить страдать Тарталье. Пускай сам он продолжить существовать в ненависти ко всему и себе в том числе, но ему, словно глотку воздуха в своем бремени, он не позволит так жить.

Снова он просыпается от чувства фантомной тяжести любимого человека на себе. Снова он понимает, что это жалкая иллюзия, подкинутая его воображением.

Лиловые глаза сквозь пелену слез смотрят действительно гневно, но это лишь сильнее распаляет желание Аякса. Он с издевательской усмешкой смотрит на то, как Скарамучча пытается отползти от него. — Какая поза у тебя там была изображена, не подскажешь? — Тарталья с нежностью ведёт пальцами по голым ногам студента вверх до бёдер и спускается обратно, хватая за щиколотки и подтягивая того к самому краю, — Такая, да?

Теперь когда Странник вспомнил свою первую прожитую жизнь, ощущение, будто бы механизмы внутри перемешались, не переставало волновать его. Особенно оно возникало, когда он вспоминал время, проведённое в Снежной с одним рыжим бедствием. Посчитав, что он корень его беспокойств, Странник спустя время решает навестить Чайлда, и находит его в состоянии так близкому к смерти...

Тарталья получает в руки от своей давно знакомой подруги Эи,ее сына с которым та не собирается возиться,потому что Скарамучча ВСЕ забыл.

Всякий раз он этого не хотел и всякий раз он поддавался чарам. Было невозможно устоять перед этим маленьким хитрым кицунэ — воплощением самого совершенства, но ещё важнее — нужно было сохранить жизнь членам семьи. Хвостатый дал ему выбор без выбора.