Му Цин кусал так, чтобы наверняка. По правилам. Прямо туда, куда Се Ляня укусил бы его тайан. Вгрызался, не жалея силы, смыкая челюсть так, что в какой-то момент Се Ляню всерьёз показалось, что тот просто напросто решил перегрызть его горло.

В класс вошёл тот самый новенький, с которым Му Цин столкнулся в столовой, вызывая волну шепотков по всему классу. Му Цин поморщился страдальчески. Класс. Они ещё и учатся вместе. Мало Му Цину было конфликтов за пределами класса, теперь к его проблемам прибавится ещё одна. Но он недооценил масштабов этой проблемы. Потому что парень не занял свободное место за одной из парт. Он подошёл к доске и, написав мелом своё имя, привалился бедром к учительскому столу.

AU, где Му Цин стал Непревзойдённым Князем Демонов, а Фэн Синь остался один на Небесах // Му Цин — прохлада ночи, колкие слова, одинокий алтарь под проливным дождём. Фэн Синь — жар дня, сжатые кулаки, пылко бьющееся под рёбрами сердце. День неизменно сменяет ночь. Жизнь и смерть разделяют мгновение.

Чувства южных богов друг к другу всегда были взрывоопасны. Всегда выражались в самой крайней степени насилия, не сдерживались в жестоких ударах, всегда слишком много, слишком сильно, слишком плохо. И сейчас это меняться не планирует. Это больше не ненависть, но это хуже. Это целая чёртова дюжина эмоций такой силы, что может смывать города, это не может держаться внутри, и этому нужен выход. Фэн Синь находит его в поцелуе.

Правда была в том, что Му Цин точил свой язык с детства. Он преуспел во лжи, в блефе, во фразах с двойным-тройным-да-сколько-там-их дном. Но со всем этим невероятным умением он был абсолютно ничтожен в искренности. Искренность всегда выходила ему боком, он понял это слишком рано, чтобы продолжать её проявлять. А правда была в том, что он уже сам не понимал — где начинается ложь, а где он сам.

Синяя Тюрьма была местом, которое искажало игроков, меняло их привычные роли и позиции на те, которые они никогда не могли себе даже представить. Иногда эти изменения приводят к боли, например, как Рео теперь смотрит на Наги потемневшими глазами, или как он говорит: «Теперь мы соперники». Но после напряженного конфликта проходит время для того, чтобы раны затянулись, и все пришло в норму. По крайней мере, Наги надеется на это.

Эндрю ни за что на свете не станет брать на себя ответственность за вонючее умирающее животное. В качестве питомца ему вполне хватало и Кевина. Сейчас он затушит сигарету о бетон, развернётся на пятках и уйдёт, забыв увиденное, как мимолётный сон. Определённо. Эндрю неспешно затушил сигарету, тяжело вздохнул, осторожно подхватил лиса под лапы и, проклиная всех известных ему богов и чертей, понёс его в общежитие.