Сходились и расставались раз за разом, прогибаясь под гнётом окружающих проблем. И вроде оба заранее знали о том, что их ждёт, и всё равно сталкиваясь с обстоятельствами — задыхались. Ругались, кричали, сходились в мнении, что всё — в этот раз навсегда, в этот раз точка. И снова она превращается в запятую.

Аллегория стрелы, выпущенной из изгиба лука, олицетворяет неотвратимый финал. Минги знает эту истину лучше всех и стремится завершить всё одним выстрелом. Он тщательно натягивает тетиву, сдерживая трепет в руках. И лук, словно призывая его голосом знакомой женской нежности, шепчет: «В твоей свободе – моя». Юноша отпускает стрелу, направляя её прямо в самую уязвимую цель – в собственное сердце.

— Общество деспотично по своему нраву, оно способно отказывать в простейшей справедливости, слишком настойчиво требуемой по праву, — внезапно раздался голос молодого человека, вошедшего в аудиторию. — Кто сможет продолжить данную цитату и скажет из какого произведения она? Перед группой стоял преподаватель, одетый в элегантную классику. Он твёрдо смотрел на группу студентов, внимательно сканируя каждого, пока его взгляд не остановился на тебе. Этот голос тебе точно знаком, но откуда?

Минги остановился у изножья и стащил с себя облегающую футболку, обнажая рельефный пресс, накачанную грудь и широкие плечи, оставаясь в одних трениках. Ты с интересом наблюдала как он становится на колени между твоих ног и как блуждает его взгляд. Парень нежно взял тебя за лодыжки и притянул к себе, опускаясь на локти и наклоняя голову, а затем пристально посмотрел в глаза, высовывая язык и медленно провел им по клитору.

— знаешь, эта рубашка до безумия сексуально открывает твою шею и плечи, но, думаю, без всей этой одежды, тебе будет намного лучше — да к чёрту эту рубашку, хоть разрывай, просто пожалуйста, доведи меня до оргазма этой ночью. — будет сделано, милая.

— Почему бы нам сегодня не прогуляться до моего дома? — ненавязчиво предложил он, попивая чай из кружки. — И полежать в моей мягкой кроватке.